Цвет твоих глаз

Версия для печати

Владимир Данихнов

Авторский журнал

После. 1.

Алекс ненавидел чужих. Ну, не то чтобы совсем ненавидел, однако, простреливая очередной тварюге голову, испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. А какому нормальному человеку будет неприятно смотреть, как бледно-серая жижа выплескивается из уродливой черепушки, как лопаются выпученные черные или серые глазищи, как кривые ноги бьются в конвульсиях? Любому будет приятно. А Алексу, с его берданкой, так тем более. Особенно после того, как погибла деревня.

В то утро было солнечно и необыкновенно ярко. И мысли в голову Алекса приходили по большому счету хорошие, счастливые, цветные. Яркие-преяркие. Он встал, потянулся. Сладко-сладко потянулся: так, что захрустели косточки — все и каждая в отдельности. Поглядел в зеркало и подмигнул небритому отражению. Думай по-цветному Потом Алекс чистил зубы и разглядывал гнойную черную ранку на левой щеке. Подумал: надо что-то с ней делать. Мазь какую-нибудь раздобыть или еще что. А то гангрена начнется. Впрочем, а где мазь раздобудешь-то? Деревня мертва и лекарь вместе с ней. Почистил зубы, с тоской поглядел на старинный одноразовый станок, забитый засохшим мылом. Бриться таким — удовольствие маленькое. А вольные торговцы, когда они теперь придут? Никогда, скорее всего. Не к кому уже приходить.
— Не буду бриться! — вслух, громко сказал Алекс.
Мудрое решение приободрило паренька, в голову вернулись цветные мысли, он даже принялся насвистывать веселую, полузабытую песенку. Насвистывал ее, пока одевался и обувался, пока чистил верную берданку, пока цеплял на голову тертую временем каску. Каска давила на уши и превращала Алекса в глухонемого. Чтобы слышать себя, Алекс запел громче. А потом стал выкрикивать слова песни, чувствуя как цветные мысли расползаются во все стороны, как они уступают место серому, словно цепкая паутина, отчаянию. Алекс опустился на колени и заплакал. А почему бы и не поплакать, если все равно никто не видит? Почему бы не повыть на бледный потолок, если единственные свидетели твоей слабости — крепкие бетонные стены, металлический шкаф в углу да неработающий радиоприемник на разбитом столе? Поспешно, словно боялся куда-то опоздать, Алекс стал рыться в карманах. Вытирал проклятые слезы, шмыгал носом и искал. Шептал:
— Где, где, где, черт возьми?!
Фотокарточка обнаружилась в левом заднем кармане брюк. Алекс долго ее разглядывал, так долго, что успели высохнуть слезы. А цвета, они так и не вернулись.

До. 1.

Маринка обняла его, прижалась курносым носиком к щеке — шершавой небритой щеке — прошептала тихонько:
— Алекс, по-моему, я вижу — глаза у тебя голубые.
— Глупенькая, — засмеялся он. — Опять выдумываешь.
Маринка надула губки, чуть отстранилась.
— Нет, правда, вижу, — сказала. — Честное слово, вижу! Люблю тебя и поэтому вижу. Глаза у тебя голубые, как вода в нашем озере. А зрачки — как рыбки, мальки, они у тебя постоянно движутся, когда разглядываешь меня.
Алекс улыбнулся и прошептал, гладя Маринкины волосы, длинные, шелковистые, серые волосы своей любимой.
— Не бывает цветов, — сказал он. — Наслушалась пленника этого…
— Бывают, — заупрямилась Маринка и покрепче, поласковей прижалась к любимому. Обхватила его ручонками крепко-крепко, словно боялась чего-то, будто чувствовала, что расстанутся скоро.
Потом они долго молчали, стояли у обрыва и смотрели на светло-серый закат, а еще — любовались бледно-черной дымкой над озером. Вода в озере была необычайно сочного черного цвета — так выглядят тополиные листья жарким летом во влажном оазисе. Нежно-черные, изумрудно-черные цвета.

После. 2.

Пыль забивала нос, проникала за пазуху, в сапоги, везде, куда могла просочиться. Алекс старался не обращать внимания на клятую пыль. Пытался абстрагироваться, представить себя лишь еще одним элементом ландшафта: кустиком, если угодно, или холмиком, кочкой, песчинкой — вдруг получится.

Алекс ждал патруль чужих. Сегодня, именно сегодня, в патруле будет он! Борис, бледнокожий парень с татуировкой на левой щеке — с ядовитым скорпионом, жалящим самого себя. Бывший пленник их деревни. Да-да, сегодня удача улыбнется Алексу… надо верить в это. Пыль нагло лезла за шиворот, скрипела на зубах, покрывала, хоронила его в бархане. Но Алекс плевать хотел на пыль — главное, увидеть Бориса. Главное, увидеть его сквозь мутное стекло оптического прицела. Но еще лучше вот что: увидеть, как бледнокожий ублюдок падает, как он падает в песок, разбрызгивая во все стороны гнилые мозги и пустыня хоронит тело чужака, пожирает, прячет его. Навсегда.

До. 2.

Деревянная клетка, в которой держали Бориса, была наполовину врыта в землю. Три раза в день женщины деревни приносили пленнику питье, два раза — еду. Домашние лепешки и сушеные фрукты в основном. Очень редко — воробьиное мясо. Поначалу Борис жаловался, кричал на женщин, возмущался, потом свыкся. Вскоре совсем перестал обращать внимание на то, что приходилось есть. Сидел на земле и монотонно жевал фрукты. Мальчишкам, которые любили поглазеть на Бориса, покидать в него камешки, чужак вскоре надоел, и они оставили парня в покое. Чужак стал неким символом деревни, ее талисманом что ли. Тем, что отличает от других деревень. Старейшины подумывали поначалу, не убить ли чужака, но потом забыли о нем, завертелись, потонули в сотне мелких разбирательств — много проблем у деревни и без чужих. Торговля с вольниками, запасы воды надо пополнить, охоту в дальнем оазисе организовать — мало ли еще что. А пленника беззащитного убивать — грех большой. Даже если пленник этот — чужак уродливый, тварь злобная, безбожная. Однажды вечером к чужому подошла Маринка. Так, без особой причины, из любопытства просто. Поправила домотканную юбку, уселась перед клеткой Бориса на корточки. Спросила:
— Как ты?
Чужак выплюнул косточку, медленно положил в рот следующую абрикосину, пробормотал, пережевывая сухофрукт:
— Знаешь, я тут у вас уже с год, наверное. И, кажется, что начинаю видеть, также, как и вы.
— Я тебя не понимаю, — покачала головой Маринка, поправляя прическу.
— Не вижу цветов, — пожаловался чужой. — Все у вас серое, пустое, безмолвное.
Он посмотрел сквозь прутья на небо и прошептал:
— Даже небо ненатуральное, молочно-белое, грязно-серое, а ночью — черное… словно кино плохое, старинное смотрю…
Потом Борис посмотрел на Маринку и сказал:
— А вот ты, ты ведь даже не знаешь, что глаза у тебя красивые. Зеленые, яркие такие, как сочная трава в оазисе.
— Глаза у меня серые, — прошептала Маринка, растерянно моргая.
Чужак вдруг очень внимательно поглядел на нее, оттолкнул в сторону мисочку с абрикосами, прижался к прутьям и зашептал горячо, убедительно, так, словно от его слов, от его правды зависела жизнь ребенка, матери, может быть:
— Помоги мне сбежать, Маринка, пожалуйста, помоги… И я научу тебя видеть цвета, обещаю!
Маринка промолчала. Конечно, она вовсе не собиралась освобождать чокнутого чужого в тот день. Но сколько дней было еще впереди, дней, когда она сидела рядом с Борисом, дней, когда она беседовала с чужаком и расспрашивала его о цвете своих глаз.

До. 3.

Ракета взорвалась высоко в темном небе, разбрызгав во все стороны серые и ярко-белые звездочки. Праздник Урожая, день Деревни — любимейший праздник и старых, и малых. Народ радостно кричал, мужчины бряцали оружием, женщины подкидывали вверх мелкие монетки. Устроитель фейерверков радостно скалился и готовил к запуску следующую ракету. Но больше всех, конечно, радовались мальчишки. Маринка стояла рядышком с Алексом и пыталась перекричать толпу:
— Звездочки эти, они на самом деле красные и зеленые!
Алекс крикнул в ответ:
— Что?!
Очередная ракета вспыхнула ярко-серым цветком, блистательно-белой, с вкраплениями черного, ромашкой, осветила часть оазиса, деревню и пустыню за ней.
Маринка кричала, размахивая руками — втайне надеялась, что несчастный пленник заметит ее в толпе празднующих:
— Борис сказал, что ты хороший человек, но мысли у тебя, серые, блеклые! А я хочу, чтобы у тебя в голове появились цветные, яркие мысли, понимаешь?
Еще одна ракета — на этот раз шар. Все оттенки серого совместило в себе это чудо пиротехники, и Алекс радовался, как ребенок. Он не слышал, что говорила Маринка, но на всякий случай закричал:
— Я тебя тоже люблю!
— Мысли по-цветному!! — крикнула девушка.
Потом она прошептала:
— Мне, кажется, я начинаю видеть. И вижу: глаза у тебя синие.
Еще Маринка сказала очень тихо, так тихо, что Алекс не расслышал бы ее, даже если б они были наедине:
— А у Бори — карие.

После. 3.

Вот и патруль. Три бледнокожих парня в камуфляже и респираторах — во время песчаной бури в пустыне чужакам плохо приходится. Народу Алекса легче — они родились и выросли среди песков. Чужие двигались медленно, все время оглядывались, нервничали. Да-да, они уже потеряли три патруля возле оазиса — и теперь осторожничают. Все три патруля уничтожил он один, Алекс. И этих ублюдков ждет та же судьба. Он прицелился и ничуть не удивился, когда увидел на левой щеке патрульного татуировку. Черного скорпиона, что жалил самого себя. Бог, бог бескрайней серой пустыни жаждал мщения, и он привел Алексу чужака, который убил его деревню. Убил его Маринку.

До. 4.

Не сказать, что нападение было неожиданным: после того как Маринка и чужак пропали, деревенские не стали тешить себя надеждами глупыми, готовились они к смутному времени, беде грядущей. Негодница помогла сбежать Борису, и теперь тот наведет своих на деревню. Готовились деревенские… Но не рассчитали немножко: не успели собраться, прикупить у вольных торговцев оружие, боеприпасы, не успели подготовить бойцов, обеспечить патрулирование. Много чего не успели, так, по мелочи. Много-много мелочей — а когда Алекс вернулся домой из дальнего оазиса, он нашел сожженную землю и деревянную клетку посреди деревни. В клетке сидела на корточках мертвая Марина. Его девочка. Его сероглазая возлюбленная.

После. 4.

Когда из раны брызнула кровь, Алекс поморщился. Неприятна ему была кровь чужаков — вроде и человеческая, но какая-то мерзкая, тухлая что ли. Мертвая и при жизни… Но он все-таки довел дело до конца — срезал татуировку с щеки Бориса.

После. 5.

Маленький воробушек сидел на кресте и весело чирикал, пока Алекс аккуратно опускал на могилу кусочек кожи. Маринка с пришпиленной к кресту фотографии смотрела неодобрительно, и Алекс почувствовал себя жутко неуютно. А лоскут кожи, лежащий на разрытом песке, показался ему неуместной игрушкой, нелепейшей вещицей… Еще ему показалось, что Маринка не одобрила бы этого поступка. И тогда Алекс сказал:
— Прости, солнце.
Он опустился на колени перед могилой, отложил берданку в сторону и, сказал, задыхаясь — может, от песка, что забивался в рот, а, может быть, и от подступивших слез:
— Я так и не научился думать по-цветному. В смысле, не смог, не сумел, не захотел, может? Не знаю. Нет во мне чего-то, что было в тебе, Мариш — веры, наверное?
Алекс прошептал:
— Знаешь, я ведь думаю, дело не в этом, правда? И ушла ты от меня не потому, что поверила в цвет, в этот чертов цвет, который выдумали чужие, дело в том, что я тебе чего-то недодал, вот ты и решила сбежать… Уйти, покинуть, оставить меня одного наедине с проклятой серой пустыней… Просто…
Мир перевернулся почти мгновенно, перевернулся одновременно с громким протяжным хлопком — Алекс не успел даже рассказать Маринке все, что хотел. Серая кровь текла из раны в спине, а он смотрел в белое небо и ни о чем не думал. Просто глядел вверх, надеясь заметить хоть что-то… Зеленый? Нет. Красный? Нет. Синий? Нет, черт возьми! Небо было таким же, молочно-белым, и серые тучи плыли по нему, готовые разродиться прозрачно-черным дождем. Потом небо загородили тени. Первая тень злобно прошипела, пиная Алекса в бок:
— Чертов мутант, это он убил Костика, Борьку и остальных!
Вторая тень кивнула:
— Вот сука.
Потом она пробормотала:
— Эй, тут фотка на кресте!
Шорох, треск разрываемой бумаги.
— Симпатичная телочка.
— Глянь, глаза какие, зеленые! А губы сочные такие, красные, яркие, блин, как у шлюхи!
— Отодрать бы ее напоследок…
— Ага. Я б ее схватил за кудри золотистые, загнул бы в позу и…
«Умеют мыслить цветами», — успел еще подумать Алекс.
А уже через секунду в мире для него не осталось красок — совсем-совсем не осталось, даже серой.

Примечание:
Берданка — одноствольное дробовое ружье системы Бердана
Берданка (сленг) — снайперская винтовка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>