Тень прошлого

Rabinovich

«Эй, красавчик, не хочешь продажной любви?»
«Слышь, приятель, дурь, транс, джет, стимуляторы?»
«Винсент, дружище, полторы сотни, а? Через неделю верну, тля буду!»
«Пива», — я тяжело облокотился на стойку бара. Каждый раз, когда я приходил в «Золотой геккон», дорога до стойки превращалась в целое путешествие. Всем чего-то от меня было надо — и почему? Потому что у меня, в отличии от них хоть что-то было. Бармен выудил из-под стойки заветную бутылку, янтарная жидкость аппетитно запенилась в кружке. К медному замызганному крану, из которого разливали пойло для основной массы посетителей он даже не притронулся. Я одним глотком ополовинил кружку и кивнул бармену:
«Покойник уже пришел?» — он знал, о чем я.
«Уже минут пятнадцать как».

Я обошел стойку и через узкую неприметную дверь прошел во внутреннее помещение. Покойник уже ждал меня в комнате, специально предназначенной для подобных встреч — маленькая, полутемная и звуконепроницаемая. Сейчас он неподвижно сидел на табурете, держа на коленях черный кейс. Как обычно он без единого слова расстегнул наручники, связывающие его руку и рукоять кейса и передал его мне. Потом вытащил из кармана плаща запечатанный конверт.

В конверте как всегда было деньги — плата за то, чтобы я отвез кейс в НКР и передал нужному человеку. Что в кейсе — не мое дело, впрочем, всем было известно что Мордино снабжает джетом добрую половину United States of Sand & Rocks. «Джет» — это наркотик и одновременно стимулятор. Он не просто позволяет чувствовать себя быстрее и сильнее, он действительно дает человеку силу и скорость. Правда после трех-четырех доз эффект уменьшается и постепенно сходит на нет, но для наркомана это уже не имеет значение — слезть с «иглы» сложно уже после первой дозы. Через несколько лет «джет» сжигает все ресурсы организма, превращая человека в живую, точнее, медленно умирающую мумию. Покойник был своего рода исключением. Джет высушил его тело, высосал всю кровь из лица, оставив на его месте бледное размытое пятно. И все же Покойник жил и еще считался лучшим убийцей в Нью-Рено. Слухи говорили, что на самом деле он уже давно мертв, просто Мордино, не желая терять одного из лучших своих людей, уговорил старую Крисс с Капитолийского холма вернуть к жизни его тело. Теперь Покойник не сможет обрести покой, пока не умрет его повелитель Мордино. Чушь собачья и все-таки, каждый раз встречаясь с Покойником, я непроизвольно втягивал ноздрями воздух — не потянет ли от него мертвечиной.

Через полчаса моя «Малютка» (четырехместных «Крайслер», который я буквально поднял из могилы восемь лет назад) уже выруливала из Нью-Рено. Откровенно говоря, поездку в НКР я воспринимал почти как отпуск. Была своя прелесть в чистых улицах, стриженных лужайках, симпатичных девушках, на многое готовых ради небольшой поездки с ветерком вместе с опаленным пустыней незнакомцем, если вы понимаете о чем я.

У меня было свое дело. Я был наркокурьером, контрабандистом. Возил что нужно и куда нужно, не задавая лишних вопросов. Способов заработать на жизнь много, мой был не хуже других. Бери от жизни все, даже то, что плохо лежит, как говаривал мой папаша. Из пяти штук за каждую перевозку полторы уходило на энергобатареи для машины, еще полторы — на убеждение НКР-овских охранников, что ничего противозаконного у меня нет. Дело было на мази, денежки текли если не рекой, то вполне надежным ручейком… Но, как говориться, жизнь прекрасна и удивительна и пришел мой черед в этом убедиться.

Я уже проехал полпути, гнал как сумасшедший — мне ведь за скорость и платили. Приходилось накрепко пристегиваться к сиденью и подвязывать челюсть, чтобы случаем не откусить себе язык — ухабы на дорогах были такие, что после каждых пяти ходок приходилось менять амортизаторы. Примерно в полусотне метров от полосы растрескавшегося асфальта, все еще претендующей на название «дорога» шла невысокая каменная гряда. Я еще подумал — отличное место для засады. Оказалось, что так думал не только я. Выстрела из-за свиста ветра я не услышал, просто машина резко клюнула носом, просела на левое переднее колесо и, к счастью, пошла юзом. К счастью, потому что спустя мгновение лазерный разряд выжег в ветровом стекле здоровую оплавленную дыру, пролетел сквозь салон и увяз в заднем сидении, наполнив кабину обжигающим жаром и вонью сгоревшей обивки — еще сантиметров десять левее и в месте со стеклом растеклась бы моя голова. Счет пошел на секунды. Пока одна рука нажимала на кнопку выключения двигателя, другая тянулась на заднее сиденье за автоматом МР5. Не дожидаясь, пока машина остановиться — все равно с выключенным двигателем и раздолбанным колесом она никуда не денется — я выскочил наружу и откатился за ближайший валун. Земля, где я прокатился тут же вскипела фонтанчиками пыли. Я прижался спиной к щербатой поверхности камня, поудобнее перехватил автомат и рискнул выглянуть наружу.

С гряды спускались четверо. Все они были одеты в высокие сапоги, пропитанные пылью штаны и кожаные колеты — стандартная «униформа» рейдеров пустыни, бандитов, коими эта четверка и являлась. Двое из них с явно азиатскими чертами лица сжимали в руках помповые ружья. Третий — тонкий как плеть блондинчик — самодельное ружье с примотанной сверху телескопической трубкой прицела. Видимо это его надо было благодарить за простреленное колесо. Замыкал компанию двухметрового роста негр, сжимавший в руках какую-то жуткую мешанину трубок и проводов, из которой торчал длинный ствол — самодельную лазерную винтовку. Тут мне пришлось прервать наблюдение, потому что один из «азиатов» вскинул оружие и влепил заряд дроби туда, где могла быть моя голова, не спрячься я обратно за валун. Стряхнув с волос каменную крошку я задумался. Итак, что мы имеем. Я — один, с одним автоматом с одной обоймой на 30 патронов и одним ножом сижу за одиноким булыжником, из-за которого и носу высунуть не могу. Их — четверо, хорошо вооружены, имеют прекрасную зону обстрела… Шансов у меня было не то что мало — никаких. Даже если я каким-то чудом уложу одного, остальные сделают из меня одну большую дырку.

Эти бодрые рассуждения прервал насмешливый голос с противоположной стороны моего ненадежного укрытия.
«Ну что, водила, откатался? Ну так слушай сюда. Или ты сейчас выкидываешь все оружие и выходишь лапками кверху, или мои ребята добавят тебе в компанию пару гранат! У тебя пять секунд!»
Раз!
Спокойно, приятель, соберись.
Два!
Правая рука крепко обхватывает рукоятку автомата.
Три!
Левая достает из сапога тяжелый боевой нож.
Четыре!
Ну, поехали.
Пять!
Автомат описал изящную дугу и с лязгом упал по другую сторону камня. Потом нож. А следом вышел и я. С высоко поднятыми руками. Жизнь у меня была одна и терять ее, кинувшись очертя голову под перекрестный огонь численно превосходящего противника я не собирался.
«Вот хороший мальчик», — оказалось, что «переговоры» со мной вел блондин, — «Так и стой. Инь, Янь осмотрите машину. Бассет — проследи, чтобы с нашим другом не было проблем»

Негр и один из «азиатов» двинулись к машине. Второй положил на землю ружье и подошел ко мне. Похлопал по бокам, вывернул карманы, провел ладонями вдоль штанин. Потом зашел за спину и неожиданно стукнул меня по шее чем-то твердым и тонким. Уже проваливаясь в небытие я почему-то понял, что это была его рука.

Сколько я пробыл в этом удивительном месте — не знаю, но явно не отказался бы остаться там еще пару часиков. Или деньков. Однако сознание к моим желаниям прислушиваться отказывалось и вскоре я худо-бедно начал воспринимать окружающий мир. В сущности, воспринимать было особенно нечего — вокруг стояла непроглядная темень, раздавалась чья-то ругань (слов я почему-то разобрать не мог, но тон говорил сам за себя), голова моя разрывалась от боли, остальные части тела ощущались весьма и весьма смутно. Через пару минут боль в голове поутихла и до меня дошло, что меня держат под руки и куда-то тащат. Странно, куда можно тащить человека ночью? И зачем? Подсознание тут же услужливо подкинуло парочку живописных картин и я решил, что пока лучше об этом не думать. Как раз в этот момент мои носильщики остановились и весьма неаккуратно уронили меня на землю. В мозгу прокатилась волна боли и тут еще кто-то убрал «темень» оказавшуюся обычным мешком, одетым мне на голову.

Я лежал посреди большой комнаты с дощатым полом и кирпичными стенами. Яркий солнечный свет играл на осколках стекла, торчавших из рам выбитых окон. Из мебели в комнате был массивный металлический стол, да полусгнивший шкаф у стены. За столом восседал небритый детина в стальной кирасе на голое тело. По мускулатуре и ширине плеч он мог соперничать с быком, а пронизывающий взгляд одного глаза (второй был закрыт красной повязкой) выдавал необычный для людей подобной комплекции ум.

«Мы все взяли, Командир. И чемодан, и машину, и даже с этим придурком возиться не пришлось», — раздался откуда-то сверху голос «блондина». Чтобы повернуть голову пришлось немного потрудиться, но зато я выяснил, что сюда меня доставил именно он на пару с Бассетом. Пока я возвращал свое вместилище разума в исходное положение, «блондин» размашистым шагом подошел к столу и положил на него чемодан — то самый, который я должен был доставить в НКР.

«Отлично, Блонд. Пока будь тут. Слизень!» — от рева Командира задрожали осколки стекла в окнах. Не говоря уже о моей многострадально голове. Откуда-то из боковой двери вынырнул щупленький плешивый старичок в рваном комбинезоне.
«Да, сэр, слышу, сэр, чего изволите, сэр», — залопотал он.
«Заткнись. Приведи сюда наших гостей», — Командир не говорил, он буквально плевал словами в лицо старика.

Тот юркнул обратно за дверь, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь неясным гулом голосов и мешаниной звуков снаружи. Судя по всему здание находилось посреди оживленного поселения. Я уже пришел в себя достаточно, чтобы попытаться сесть и тут же почувствовал на плече стальные пальцы Бассета.
«Только не дергайся, дорогой. Не надо», раздался возле уха его вкрадчивый шепот. Он хотел еще что-то добавить, но тут дверь распахнулась и в комнату вошли два фиолетовых балахона. Ну, конечно, люди внутри них, видимо, были, но длинные полы скрывали движения ног, длинные рукава — кисти рук, а низко опущенные капюшоны не давали разглядеть лицо. Рейдеры заметно напряглись, а Блонд даже попытался снять с плеча свою винтовку, но был остановлен красноречивым взглядом Командира.
«Насколько я понимаю, товар у вас?», — голос, исходящий из под капюшона был тихим, но, казалось, отдавался в самых дальних уголках мозга.
«Если ваша наводка была верной, то да», — Командир встал из-за стола (оказалось, что в роста нем чуть больше полутора метра) и протянул чемодан «балахону»
«Проверим», — второй «балахон» взял чемодан и снова положил его на стол. Из рукава балахона появилось странное электронное устройство, похоже на какой-то зонд. Этим зондом он начал ковырять в замке чемодана.
«А я проверю этого», — первый «балахон» подошел ко мне, и тут я почувствовал, как мою голову сжал невидимый обруч и что-то, нет, кто-то стал ввинчиваться внутрь. Словно кто-то протиснулся вглубь моих мыслей и стал как-то выпихивать меня из моих же мозгов. Я сделал слабую попытку к сопротивлению и тут же был отброшен в черное безмолвное Ничто. Возможно я пробыл там всего мгновение, но оно показалось мне вечностью. Когда я вернулся в свое тело, то обнаружил, что лежу на полу, обливаясь холодным потом. Завтрак усиленно просился на волю, в голове витало странное чувство. Наверное так чувствует себя чистый коврик, по которому прошлись тяжелыми грязными сапогами. Чемодан на столе был открыт, упаковки с джетом были самым варварским образом разбросаны по полу. Один из «балахонов» — теперь я уже не мог разобрать какой из них «первый», а какой «второй» — держал в руке (или что там у него было внутри рукава) прозрачную коробочку с серебристым диском внутри.
«Хорошо, Командир. Вы выполнили свою часть сделки, мы выполняем свою. Два десятка лазерных пистолетов, как и было оговорено. Сейчас они лежат в ящике на восточной окраине вашего лагеря».
«Как..? Хотя ладно. А с этим что?» — Командир махнул рукой в мою сторону.
«Он просто посыльный. Ничего не знал. Впрочем, теперь это не важно, он знает слишком много. Убейте его».
«Ясно. Блонд, возьмешь троих, проводишь гостей. До ВОСТОЧНОЙ окраины лагеря. Бассет — этого пока доставишь в наши апартаменты».
Прежде чем я успел высказать свое мнение по поводу происходящего, удар Бассета отправил меня в уже слишком знакомое беспамятство.

На этот раз голова болела меньше, зато в шею словно вбили пару бетонных свай — боль при малейшей попытке повернуть голову была просто нестерпимой. Я лежал на сыром дощатом полу, в небольшой полутемной комнатушке с кирпичными стенами. Единственный вход был закрыт массивной деревянной дверью. Сквозь небольшое (едва голова пролезет) оконце в стене напротив двери лился солнечный свет, неплохо освещая середину комнаты, но оставляя углы в полумраке. Из этого полумрака и раздался тихий шорох.
«Кто здесь!?» — крикнул я в темноту. Точнее хотел крикнуть, а получилось что-то вроде «Ггмм зес». Почему? Да потому что никто так и не догадался снять с меня удерживающую челюсть повязку. Что хуже всего, теперь этого не мог сделать и я. Первая же попытка поднять руки выше уровня груди заставила меня тихо взвыть от боли в шее (надеюсь не надо объяснять, почему я не мог взвыть громко). Пока я придумывал, как бы мне снять повязку и при этом выжить, вновь послышался шорох, но теперь громче и ближе. Присмотревшись, я увидел крадущийся по краю идущего от окна пятна света силуэт. Он осторожно подбирался ко мне, все ближе и ближе и наконец оказался в двух шагах. При этом прежде всего выяснилось, что он — это вообще-то она. Девушке на вид было лет 14-15, смуглая от загара кожа и коротко остриженные выгоревшие на солнце волосы говорили от том, что она большую часть жизни провела в открытой пустыне. Овальное лицо с резко очерченными скулами украшал небольшой свежий шрам над тем местом, где полагалось быть правой брови (брови были не просто выщипаны или сбриты — их явно не было вообще). Мне приходилось встречаться с такими людьми и часто встречи эти были не из приятных. Далеко не все люди, покинувшие Убежища смогли сохранить, а подчас и развить свой изначальный потенциал. Многие через несколько поколений скатились до уровня первобытных племен, живущих охотой и грабежом караванов, а подчас и не брезгующих каннибализмом. Оставалось только надеяться, что кормили ее здесь не сокамерниками. На всякий случай я улыбнулся и попытался промычать что-нибудь доброе. Девушка подобралась ко мне на расстояние вытянутой руки и присела на корточки, упершись кулаками в пол и не спуская глаз с моего лица. Загорелая рука с обломанными ногтями вытянулась в мою сторону. В косо падающих лучах света я заметил татуировку в виде синих языков пламени, обвивающих руку от запястья до плеча. Я громко замычал и насколько мог замахал руками, пытаясь обратить ее внимание на повязку. Мои усилия не прошли даром, девушка протянула руки к моему лицу, ощупала узел под подбородком. С минуту она пыталась его распутать, а потом просто просунула два пальца по ремень и дернула. В шее у меня разом выпалило с десяток мортир, посылая в мозг разрывные заряды боли. Когда темные пятна перед глазами рассеялись, девушка сидела на полу, скрестив ноги и вертела в руках разорванный пополам ремешок.

Я попытался открыть рот и что-нибудь сказать. Не получилось. Прежде чем я сумел заставить двигаться одеревеневшие челюсти и пластом лежащий язык, загремел замок и дверь медленно распахнулась. Девушка невероятно ловким движением вскочила на ноги и забилась дальний конец камеры, растворившись в полумраке. На пороге стоял Блонд с такой веселой рожей, что мне как-то сразу захотелось его убить.
«Ну, че, водила, у меня для тебя новость Хорошая. Ты пока живешь».
Я пристально посмотрел ему в глаза — издевается, что ли?
«Командиру твоя машинка глянулась, а у нашего технаря там что-то не того. Будешь помогать — будешь жить. А потом посмотрим, вдруг Командир на радостях раздобриться», — за спиной Блонда раздался сдавленный смешок.
«Тихо, урод! Ну?» — рука Блонда недвусмысленно легла на торчащую из кобуры рукоятку пистолета.
Я тихо вздохнул и прикинул, смогу ли встать без посторонней помощи.

Когда мы пришли (да какой, к черту пришли, меня практически донесли) в гараж, где стояла моя «Малютка», состояние мое колебалось между очень плохим и никаким. Блонд, видимо, это понял, потому как покопался в подсумке на поясе и со словами: «Ладно уж, добрый я сегодня», — кинул мне красный цилиндрик стимпака. Все-таки пусть наши предки и были теми еще сволочами (а как еще назвать людей, доведших свою землю до ядерной катастрофы?), но все же они оставили нам немало полезного. В том числе и стимпаки. Красная жидкость внутри автошприца, состав которой так пока никто и не смог воссоздать, при попадании в кровь в десятки раз ускоряла естественный процесс выздоровления от ран, болезней, ушибов и так далее. Единственное для чего они не годились, так это для лечения переломов — кости могли срастись неправильно. У меня, к счастью, переломов не было, поэтому я поднял шприц с пола и всадил иглу себе в плечо. С минуту я стоял, с наслаждением ощущая, как оживают мышцы шеи, исчезает ставшая уже привычной головная боль, усталость и вообще жизнь налаживается.
«Ну, все, хорошего понемножку», — чувствительный тычок под ребра вернул меня к действительности, — «Янь, к тебе пополнение. Заходи», — последняя фраза относилась ко мне. Я шагнул в дверной проем и оказался в довольно просторной мастерской, большую часть которой занимал знакомый серебристый корпус моей машины. Стены были увешаны приборами и инструментом, на трех верстаках у левой стены лежало несколько полуразобранных пистолетов и винтовок. Капот машины был открыт и из-за него выглядывал здоровенный негр, тот самый, что продырявил мне ветровое стекло из самодельной лазерной винтовки.
«Ну ладно, девочки, знакомьтесь, а я пошел. Рыжий», — Блонд повернулся к абсолютно лысому рейдеру, вместе с которым тащил меня досюда, — «Останешься здесь до вечера, потом я кого-нибудь пришлю». Рыжий утвердительно кивнул и устроился на складном табурете у входа, положив на колени двуствольный обрез. «Янь, водила под тобой, сбежит — Командир тебе лично яйца на уши намотает». Блонд повернулся и вышел, а негр подошел ко мне, протягивая руку.
«Янь Гарник»
«Винс. Извини, не жму руки тем, кто меня чуть не угробил».
«Переживу. Объяснять долго просто полезай и посмотри», — Янь указал на расстеленное под машиной покрывало.
Я лег на спину и ужом заполз под днище. Через полминуты мои матюки витали по всей мастерской. Через пару минут, помянув все умственные, физические и моральные недостатки рейдеров а также всех их родичей до седьмого колена и даже до пяток, я приступил к детальной оценке ущерба. Конечно, я не рассчитывал, что повреждения ограничатся только лопнувшей шиной, но чтобы все было ТАК плохо… Рессоры треснули, разбит тормозной диск, сломана ось но, что хуже всего, пуля, пробив шину завязла в приколесном миникомпьютере. Я ведь не просто откопал мою «Малютку» на свалке и привел в рабочее состояние, но и внес несколько усовершенствований. Одним из них был расположенный возле каждого колеса миниатюрный компьютер, контролировавший давление в шинах в зависимости от дорожных условий. Такая система существенно увеличивала проходимость машины и уменьшала нагрузку на рессоры. Конечно, каждый миникомп имел защиту от камней, грязи, пыли и прочих дорожных неприятностей, но не от пули же, черт возьми, .223 калибра! Тихо матерясь, я выбрался из-под машины.
«Ну?» — спросил Янь. Вид у него был такой, словно он спрашивал у врача, выздоровеет ли больной.
«Починить можно. Потребуется…» — тут я выдал целый список запчастей и инструментов, — «… и почему, кстати, не заменили лобовое стекло?»
Ответ был прост и ясен: «Нечем».

Прошла неделя. Днем я и Янь колдовали над машиной под неизменным присмотром охранника, а ночью меня отводили обратно в камеру. Как только захлопывалась дверь, Тани выбиралась из своего угла и осторожно подходила ко мне. Сначала она просто сидела на расстоянии где-то полуметра и просто смотрела, не отвечая на мои вопросы. На третий день (вернее ночь) любопытство (а может одиночество) одержали верх и она заговорила. Так я узнал ее имя, а потом и много чего еще. Тани была охотником племени «Копья и камня» (когда она нарисовала символ племени на пыльном полу камеры, это оказалась обычная десятка — видимо номер Убежища), которое было «совсем далеко» отсюда. Настолько далеко, что до него не добирались даже самые отчаянные торговцы и охотники за рабами. Как я понял, несколько поколений племени прожило в полной изоляции от остального мира. Мне приходилось объяснять Тани все, о чем я говорил — где находиться Нью-Рено, что такое Братство Стали, кто такие гуллы и мутанты. Она рассказала, что ее захватила одна из мелких банд рейдеров, непонятно как оказавшаяся недалеко от стоянки охотников племени. Они подобрались под покровом ночи на расстояние выстрела и попросту накрыли стоянку из всех стволов. Из пятерых охотников трое были убиты сразу, остальных, раненых, рейдеры добили. Тани пули миновали и рейдеры забрали ее с собой. С тех пор она уже месяц переходила из рук в руки, пока банда Командира не прикончила ее последнего хозяина в схватке за территорию. Все время наших разговоров Тани неподвижно сидела в нескольких шагах от меня. Она не рассказывала подробностей своего плена, а я и не спрашивал. Но всякий раз, стоило мне пошевелиться, я виде как непроизвольно напрягается ее тело, а в глазах проскальзывает страх.

Утром восьмого дня я закрутил последний винтик в корпус миникомпа. Все. Ремонт окончен. Иллюзий на ближайшее свое будущее у меня не было — рейдеры либо продадут меня работорговцам, а скорее всего попросту пристрелят. Оба варианта казались мне более чем неприемлемыми. Поэтому я крикнул Яню:
«Слушай, запусти-ка генератор, я хочу последний раз комп прогнать».
«Готово!» — над моей головой деловито загудел мотор.
«Мда», — хмыкнул я, — «Протяни мне ключ 3х5». «Держи», — под днище машины просунулась черная мускулистая рука с зажатым в кулаке гаечным ключом. Не знаю, успел ли Янь подумать, что гаечный ключ — странный инструмент для починки компьютера, но в следующую секунду на ключе замкнулись два идущих от аккумулятора провода, посылая через тело негра несколько сотен вольт. Он умер, не успев даже вскрикнуть. Тело снаружи машины дернулось, обмякло и осело на бетонный пол мастерской. Я убрал от ключа контакты.
«Эй, охранник!» — рейдер сидел у двери по другую сторону машины и не мог видеть, что случилось, — «Что тут у вас такое, люди ни с того ни с сего на пол падают. Подойди, посмотри».
«Сунешься наружу — убью», — по бетону затопали походные бутсы, тень охранника накрыла тело Яня. Тут следует отметить, что Янь всегда работал только в брезентовых штанах и фартуке на голое тело. Поэтому, когда охранник взялся голой рукой за голое плечо Яня, я вновь подвел к контакты к ключу. Надо ли объяснять, что человеческое тело, пусть даже мертвое, является отличным проводником электричества.

Я быстро присоединил контакты на положенное им место и выбрался из-под машины. На всякий случай пощупал у обоих пульс — мертвее не бывает. С тела Яня брать было нечего, чего не скажешь об охраннике. В результате у меня оказался изрядно потрепанный, но вполне годный кожаный жилет, два метательных ножа, пистолет «Пустынный Орел» с двумя запасными обоймами, фляга с водой и солнцезащитные очки. Я одел жилет, пистолет, нож и флягу укрепил на поясе, остальное рассовал по карманам, только метательные ножи спрятал в рукав — на всякий случай. Обошел машину, заглянул в багажник. Канистра с водой осталась нетронутой, запас сухого пайка кто-то ополовинил, но это ничего. Я собрался с духом, постарался придать лицу максимально беззаботное выражение, одел очки и толкнул ведущую наружу дверь. На улице ярко светило солнце, вокруг суетились мужчины и женщины, но никакого фурора мое появление не произвело. Пару секунд порадовавшись этому факту, я быстрым шагом двинулся к зданию, где находилась моя камера. Что значит — зачем? Может я и не герой, но не до такой же степени.

До «тюрьмы» я добрался без приключений, по ходу придумывая, как разобраться с охраной, не поднимая шума. Когда я вошел, у камеры был только один охранник, да и тот почему-то стоял у открытой двери камеры спиной к коридору. Он даже не обернулся, хотя двигался я далеко не бесшумно. Что ж, тем лучше для меня и хуже для него. Я подошел к рейдеру, на ходу вытаскивая пистолет, и со всей силой стукнул его рукояткой по затылку. Рейдер слабо хрюкнул и мешком осел на пол. Его туша больше не загораживала дверной проем и я увидел, что так привлекало внимание охранника. На грязном полу камеры неподвижно лежала совершенно голая Тани, а над ней, стоя на коленях, возился с застежкой штанов по пояс раздетый Бассет. У его ног лежала электрошоковая дубинка, вроде тех, какими пользуются погонщики браминов. Я осторожно шагнул внутрь камеры. Ствол пистолета смотрел прямо в затылок Бассета.
«Ты ведь не выстрелишь», — от спокойного голоса Бассета мне стало не по себе.
«Не станешь. Выстрел услышат снаружи, прибегут выяснить, в чем дело. Нет, стрелять ты не станешь».
Неожиданно его покрытая шрамами рука метнулась на полом и электрошоковая дубинка полетела мне прямо в лицо. Я пригнулся, чувствуя, как искрящиеся контакты мазнули по волосам. Бассет уже был на ногах, точнее, на одной ноге — вторая, выписав четкую дугу выбила из моей руки пистолет.
«А теперь поговорим как мужчины», — Бассет встал в какую-то странную боевую стойку — ноги полусогнуты, тело наклонено вперед, вытянутые руки медленно изгибались в воздухе, словно две змеи. И вот эти змеи ринулись в атаку. По сравнению с Бассетом я был никто. Удары, казалось, сыпались со всех сторон — часть я как-то сумел отбить, часть принял на себя колет, но оставшейся порции мне хватило с лихвой. Я подался назад, споткнулся о бесчувственное тело охранника и растянулся на полу. Кулак Бассета обрушился сверху точно в середину лба, мир вокруг меня подернулся дымкой и стал медленно вращаться вокруг своей оси. Откуда-то из-за кадра раздался голос Бассета:
«Знаешь, я бы мог тебя убить и голыми руками, но, пожалуй, все-таки пристрелю. Не так приятно, но зато не надо будет никого звать — и так прибегут».
В глазах чуть прояснилось и я приподнял голову — Бассет стоял в дверном проеме, положив на плечо ствол «Орла». Потом он издевательски медленно вытянул руку вперед и начал опускать ствол. Этот выпендреж и спас мне жизнь. Подростковая шайка, к которой я прибился, после того сбежал из дома, добывала в пищу песчаных богомолов. Это такие насекомые, в локоть длиной. Чертовски шустрые твари, да еще способные чувствовать вибрацию почвы. Иногда мне приходилось по часу стоять неподвижно, сжимая украденный у отца нож. Надо отдать должное Бассету — он успел схватить один из метательных ножей прямо за лезвие, но второй по рукоять вошел ему под левый сосок. Глаза Бассета потускнели, он стал падать назад, но последним усилием, которое, наверное, уже было предсмертной судорогой, успел нажать на курок. Пуля с визгом срикошетила от стены и стукнула в потолок. Времени приходить в себя у меня уже не было.

Я отшвырнул в сторону от прохода тело Бассета, одной рукой взвалил на плечо Тани, другой выдрал из руки трупа пистолет, рванулся к выходу, распахнул дверь — и тут же захлопнул. Выстрел, конечно, услышали и к тюрьме уже спешила небольшая толпа. Я стал оглядываться в поисках другого выхода или хотя бы достаточно большого окна. Дверь, которую я успел запереть на засов, задергалась, снаружи раздались чьи-то крики и отборная ругань. Засов держался на одном честном слове, через минуту в дом ворвется толпа злых рейдеров, а я по самые гланды в неопровержимых уликах. Как говорил мой папаша, промедление смерти подобно. Из чехла на спине охранника, которого я вырубил торчала деревянная рукоятка двуствольного обреза. Я выхватил его и не целясь разрядил в уже дрожащую от ударов дверь оба ствола. Звук выстрела больно ударил по неоправимшимся еще мозгам, дробь пробила в неструганных досках две дырки размером с кулак, из-за двери раздался крик боли. Я отскочил от двери — и вовремя. На секунду все стихло, и тут дверь буквально взорвалась под градом пуль. Истерзанный деревянный прямоугольник сорвало с петель, перекрутило в воздухе и с треском швырнуло на пол. Ни другой двери, ни окна я так и не нашел, зато обнаружил изъеденный кислотными дождями лестничный пролет, ведущий на второй этаж, который теперь заменял крышу. Всадив пару пуль из «Орла» в косяк двери — чтоб не наглели — я поудобнее перехватил Тани и рванул наверх. Мда, как говаривал мой папаша (ой не к добру он мне, гад, вспоминаться начал) — что такое не везет и как с этим бороться. Я, конечно, не рассчитывал найти на крыше подземного хода прямиком к гаражу, но на мало-мальски приличное укрытие все же надеялся. Уж не знаю, что случилось с этим зданием — снесло ли верхние этажи волной Большого Взрыва или разрушило землетрясением, или разъело дождями и временем, только от стен и комнатных перегородок второго этажа остались лишь жалкие огрызки мне по колено высотой. По лестнице сзади загрохотали шаги, чей-то голос завизжал: «Вон он, паскуда!» Грохнул выстрел, раскаленный свинец ожег правую щеку и сорвал с лица темные очки. Сейчас я уже не помню, как я решился это сделать. Мое сознание как бы разделилось. Одна половина отчаянно кляла все и вся, подвывая от страха, в то время как другая двумя руками прижала Тани к груди, разбежалась и прыгнула вниз с почти пятиметровой высоты. Уже на полпути к земле я понял, в лучшем случае отделаюсь сломанной ногой, в худшем — сломанной шеей. Следом этой мыслью, последовал удар — гораздо раньше и гораздо мягче чем я рассчитывал. Земля, оказавшаяся ни в чем не повинным брамином, дико взревела в обе глотки и выскочила у меня из-под ног. Я рухнул уже на настоящую землю, больно ударившись спиной. Тани стукнулась о жесткую пластину колета и тихо застонала. Я завозился на земле, пытаясь подняться, наконец, вскочил на ноги и рванулся и… Стоп. За то время пока я валялся на земле да потом поднимался, рейдеры могли уже добежать до края крыши, выпустить пару обойм да еще сходить пивка попить. Однако я еще жив, и даже никто не стреляет. На улице никого, не считая меня, Тани, да стоящего в паре шагов от нас брамина, который укоризненно упер в меня все четыре глаза. Не то чтобы я был против. Просто все это было как-то ненормально. Объяснение свалилось буквально с неба.Сначала я решил, что у меня от всех ударов по голове начались галлюцинации. Воздух рядом со мной покачнулся, словно кто-то спрыгнул с крыши, а в пыли вдруг нарисовались два отпечатки обуви. Но над отпечатками-то ничего не было! Точнее, что-то было — воздух как-то искривлялся, как иногда бывает от сильного жара. Потом в воздух вдруг заискрился и передо мной появилась затянутая в черный комбинезон фигура. Голову закрывал чуть вытянутый назад шлем с непроницаемо черным забралом. В руках человек сжимал короткий автомат, очень похожий на мой МР5, но со странной насадкой на дуле. Само дуло было, разумеется, направленно на меня. Не опуская оружия, человек одной рукой поднял забрало. Теперь я мог видеть его лицо — мужчина средних лет, шрам на переносице, взгляд цепкий, колючий. Сразу бросились в глаза две детали — неестественно белая кожа и отсутствие на лице всякой растительности.
«Где диск?»
«Чего?»
«Диск. Маленький. В коробке. Который ты вез вместе с джетом. Быстро».
«Да я откуда знаю. Рейдеры отдали каким-то нелюдям, в таких фиолетовых накидках», — незнакомец раздосадовано скрипнул зубами.
«Что это еще за диск? И ты, кстати, кто такой?» — спросил я.
«Много будешь знать…»

Из-за угла здания за спиной незнакомца выскочили два рейдера, один тащил реактивный гранатомет, другой — заряды. Прежде чем я успел открыть рот, он развернулся и я услышал его автомат дважды издал похожий на тихий свист звук. Оба рейдера повалились на землю с простреленными головами.

«Продолжаем разговор. Слушай внимательно. Через меньше, чем через час начнется артподготовка, потом сюда вломятся штурмовые отряды Братства Стали. Эти ребята сначала стреляют, а потом думают. Я помогу тебе выбраться, за это ты поможешь мне. Машина в мастерской ведь твоя?»
«Моя»
«Пошли», — незнакомец опустил забрало, по комбинезону побежали искры и он растворился в воздухе.
«Да, кстати», — раздался голос из пустоты, — «Гутри»
«Винсент»

Двигаться приходилось согнувшись, быстро перебегая от одной палатки к другой. Надо сказать, Гутри оказался не таким уж невидимкой — если знать, что искать, то разглядеть колеблющийся в воздухе силуэт было совсем несложно. Тани с каждым шагом становилась все тяжелее. Вид у нее был не очень — рот приоткрыт, дыхание хриплое, тело стала сотрясать мелкая дрожь. Пару раз буквально в двух шагах от меня пробегали рейдеры, но нас не заметили. Мы почти дошли до гаража, когда раздался грохот взрыва и палатка в паре метров от призрачной фигуры Гутри исчезла в взметнувшемся столбе земли. Взрывной волной Гутри сбило с ног и он покатился по земле. По его телу побежали электрические разряды, в воздухе стали проявляться то рука, то нога, потом что-то гулко щелкнуло и Гутри стал полностью видимым. На наше счастье вокруг никого не было. Земля продолжала вздрагивать от взрывов, близких и не очень. Я наклонился над Гутри, пытаясь понять, как откидывается забрало шлема. Но моя помощь не понадобилась. С тяжелым вздохом Гутри сел на землю, а потом поднялся на ноги. Его ощутимо качало. «Минометы», — буркнул голос из-под шлема. Он пошарил за спиной, что-то дернул и отбросил в сторону металлический осколок.

«Прямо в блок питания. Пригнись!», — последнее относилось ко мне. Я резко упал на одно колено и обернулся. За моей спиной из-за палатки выбежали трое присыпанных землей рейдеров, один из них прижимал к груди изувеченную взрывом руку.

В первую секунду они, видимо, оторопели от открывшейся картины, а в следующую автомат Гутри кашлянул короткой очередью. Двое рухнули, как подрубленные деревья, но третий, тот что с рукой, бежал чуть позади и успел рвануться в сторону, откатившись за палатку. Гутри выпустил вслед ему еще очередь и резко повернулся ко мне:
«Ушел, подлец, жди теперь. Давай бегом, выводи свою колымагу, я пока прикрою». Легко ему говорить, бегом. Собрав последние силы, я как можно быстрее заковылял к знакомой двери и ввалился внутрь. Похоже, в гараж все-таки никто не заходил — трупы Яня и охранника валялись так, как я их оставил. Снаружи завязалась перестрелка, видно гости уже прибыли. Тани я положил вниз, перед задним сидением, там безопаснее. Разминая затекшие руки, кинулся к пульту, открывавшему металлические ворота гаража. На пульте было три кнопки, желтая, красная и черная. Я нажал черную. В гараже погас свет. Ладно, мне сейчас не книжки читать. Чертыхаясь, я на ощупь надавил другую кнопку. Свет включился. Нет, они еще и издеваются — третья кнопка от моего удара за малым не проломила стену. Ворота вздрогнули, загремели и медленно поползли вверх. Я уже садился за руль, когда дверь с треском распахнулась. Внутрь вихрем влетел Гутри, не оборачиваясь, кинул за спину небольшой коричневый цилиндр и в криком: «ГОНИ!» нырнул головой вперед в открытое окно передней двери.

Взвизгнув шинами, машина рванулась из мастерской. Новенькое лобовой стекло, которое с таким трудом удалось отыскать, столкнулось с краем не успевших до конца подняться ворот и разлетелось вдребезги, засыпав салон осколками. От удара ворота сорвало напрочь, и мы вырвались на некое подобие дороги, петляющей между палатками рейдеров. Позади тяжело ухнул взрыв, в зеркало заднего вида я увидел, как из ворот гаража вырвался огненный кулак, выбросив наружу чье-то объятое пламенем тело. Оно описало в воздухе ровную параболу и рухнуло на одну из палаток. Прорезиненная ткань зачадила, поднимая над лагерем столб жирного черного дыма.
«Нам надо к северной стороне!», — каким-то чудом Гутри всего за несколько секунд успел извернуться и принять на сиденье нормальное положение.
«Так дорога только к западу!»
«А я сказал — на север!» — Гутри вцепился в руль и с силой крутанул его влево. Машину занесло и развернуло на девяносто градусов.
«МАТЬ!» — только и успел крикнуть я, прежде чем машина врезалась в самый центр чье-то палатки. Затрещала ткань, по задней дверце стукнул вырванный из земли колышек.

Дальше начался натуральный кошмар. Мы несли сквозь лагерь, как бешеный брамин сквозь кукурузное поле, оставляя за собой полосу смятых и разорванных палаток. Одной рукой сжимая руль, другой я отчаянно давил на клаксон — отнюдь не от большой любви к рейдерам, просто на такой скорости столкновение с человеческим телом в 70-80 килограмм могло основательно повредить машине. Рейдеры намек поняли, но отнюдь не оценили — вскоре по машине застучали пули и я почувствовал, как меня что-то ударило в ногу. Гутри пытался отвечать из своего автомата, но, судя по проклятьям, которыми он сыпал, без особого успеха. Наконец мы вырвались к границе лагеря. Она представляла собой полутораметровую стену, наваленную из камней, старых повозок и всякого хлама неопределенного происхождения. Единственным выходом из лагеря служил оставленный в стене проход не больше трех метров шириной. По обеим сторонам от прохода было по небольшому укреплению из мешков с песком. И из этих укреплений к машине понеслись лазерные лучи. Первый же разряд влетел в салон, пролетел его насквозь и расплавил чудом уцелевшее под обстрелом заднее стекло. Следующий срезал боковое зеркало, третий оставил оплывающее пятно на капоте… Мы уже пролетали сквозь проход, когда Гутри вскрикнул и салон наполнился вонью горелого мяса. Я на секунду оглянулся — он сидел, вцепившись в правую руку чуть выше локтя. Над машиной с воем пронесся реактивный снаряд, разметав небольшой песчаный пригорок слева. Машина рванулась в сторону, встала поперек дороги и медленно повалилась набок. Пару секунд поколебавшись, не рухнуть ли еще и на крышу она прочно встала на левый бок. Боже храни ремни безопасности. Гутри полез через окно, я на секунду задержался и сунул руку под сиденье. Если рейдеры и обыскивали машину, то очень плохо — оружие было на месте. Это был пистолет непонятной марки ТТ — тяжелый угловатый механизм с пятиконечной звездой на рукоятке. Оружейник, что продал его, клялся, что это оружие было завезено с другого материка еще до Последней Войны и может с пары выстрелов завалить супермута. Я сунул пистолет сзади за пояс, полез вслед за Гутри, с натугой перевалился через борт — и неожиданно оказался придавленным к земле. Кто-то навалился сверху, выкрутил руки и вытащил пистолет.
«Все в порядке, он со мной», — раздался голос Гутри. Тяжесть сверху пропала, руки освободились. Я поднялся на ноги. Меня окружало пять бойцов Братства Стали — самой крутой военной организации по эту сторону горизонта. Они считали себя наследниками каких-то рыцарей и утверждали, что их задача — поддерживать законность и порядок. Они вполне могли себе это позволить — Братство сохранило большую часть оставшейся со времен Большого Взрыва знаний и вовсю их использовало, создавая все новые виды вооружения. Во имя мира, разумеется. Все пятеро «братьев» носили боевую броню (набранные из широких титановых чешуек нагрудники) защитного цвета и такие же закрывающие верхнюю часть лица шлемы. Они были вооружены автоматами и штурмовыми винтовками. Один забросил свой автомат на спину и вертел в руках мой ТТ. Но это были лишь обычные бойцы — в полуметре от нашего теплого кружка Гутри разговаривал с паладином. Паладины были элитными бойцами Братства и только они сражали в силовой броне — боевом костюме, больше двух метров в высоту, почти метр в плечах. Мощный торс венчался похожим на ведро шлемом с защищенной бронестеклом прорезью для глаз. Особый сплав металла, из которого были изготовлены эти доспехи надежно защищал от пуль, осколков гранат и даже лазерных лучей, а вмонтированные сервоприводы позволяли паладину спокойно двигаться и пользоваться оружием, которое обычный человек и поднять бы не смог. Гутри обернулся:
«Уходим, живо. Рядовой, в машине раненый, займитесь»
«Есть, сэр!»
«Винс, идти можешь?»
«Конечно, почему нет?»
Гутри посмотрел куда-то вниз. Я проследил за его взглядом и сразу почувствовал себя гораздо хуже. Чуть ниже колена и до ботинка по ноге расплывалось бурое пятно.
«Противник приближается», — из-за шлема голос паладина звучал, как из глубокого колодца.
«Отступаем», — кто бы ни был Гутри, но командовал здесь он, — «Рядовой с раненым — вперед, остальные за ним цепью, я и лейтенант замыкаем и обеспечиваем прикрытие. Вперед!»

При ближайшем рассмотрении рана оказалась не такой уж и серьезной — пуля чиркнула по мясу, оставив неглубокую, но обильно кровоточащую полосу. Все что потребовалось доктору — это вколоть мне в ногу стимпак. Через несколько секунд после того, как содержимое капсулы попало в кровь, кровотечение прекратилось и рана стала понемногу заживать. Через минуту на ее месте осталась лишь розовая полоска и легкое покалывание.
«Можешь вставать», — доктор дружески хлопнула меня по плечу. Я вздрогнул и очень надеюсь, что не побледнел. Доктор была (то, что это женщина можно было определить лишь по голосу, да по обращению «мэм», которое использовали доставившие меня в госпиталь солдаты) гуллом. Гуллы были еще одним живым напоминанием о Большом Взрыве. Не все люди успели укрыться в убежищах, да и не всем хватило в них места. Оставленные снаружи, не многие смогли выдержать мощнейшие взрывы, сметающие все живое, и последующую ядерную зиму. Те, кто чудом выжил, были обречены умирать под палящими лучами солнца в гибельной пустыне. Наиболее сильные и выносливые сумели приспособится к огромным дозам радиации, получаемым ежедневно, но в результате их тела превратились в полуразложившиеся трупы. У первых вышедших на поверхность они вызывали вполне понятное отвращение, многие считали, что гуллы питаются человеческой плотью и кровью для поддержания жизни в сгнивших телах, из-за чего они заработали прозвище «вампиры». Они не особенно сильны, но живучи, практически не чувствуют боли. Некоторые гуллы от избытка облучения светились в темноте, у кого-то из тела торчали огрызки лишних недоразвившихся конечностей. По сравнению с подобными красавцами, стоящая передо мной врач смотрелась вполне прилично — всего-то необычный цвет кожи, большую часть которой скрывал белый халат, словно кислотой облитое лицо, да торчащий наружу носовой хрящ. Я ничего не имею против гуллов, но все-таки прикосновение похожей на полуразложившийся крысиный труп руки — бррр! С Тани все обстояло куда серьезнее. Она лежала, укрытая по шею белой простыней. Лица было почти не разобрать, изо рта и носа торчали какие-то трубки, из-под простыни к стоящему рядом с кроватью прибору тянулось около десятка проводов. Я обернулся к доктору: «Что вы с ней делаете?»
«У нее повреждена нервная система, да заработала пару переломов, когда машина пошла кувырком. Стимпак тут не поможет, он на нервные клетки не действует. Так что придется ждать, пока она не очнется сама».
«А она очнется?»
«Наверное. Организм у нее сильный, раз уж еще жива — выживет. Ладно я пойду, обрадую его превосходительство. У тебя минут десять», — с этими словами она вышла из палатки. Десять минут на что? Я взял оставленный доктором стул и сел рядом с койкой Тани. Минуту я просто сидел и смотрел на нее и лишь потом заметил, что моя рука мягко гладит колючий ежик ее волос.

Через пятнадцать минут я в сопровождении двух солдат прошествовал в палатку командующего силами Братства, магистра Ричарда Дерека. Мне приходилось слышать о нем, и на приятную беседу я не надеялся. В сущности, весь лагерь Братства состоял из одинаковых палаток, человек на двадцать каждая. Из алюминиевых листов, которые «братья» наверняка принесли с собой, были собраны лишь укрытие над машинами — трейлер с прицепом, три желтых «школьных» автобуса и два бронемобиля «Хаммер» — и еще одно здание. Судя по охране — арсенал, или что-то еще в этом роде. Палатка магистра была меньше прочих, у входа стояло два часовых в силовой броне и свисал штандарт Братства — рукоять меча и три шестеренки.

Магистр Дерек был стар. Желтая кожа плотно как чулок обтягивала кости черепа. Руки, которые он держал, сцепив пальцы, перед собой напоминали тонкие сучья иссохшего без воды дерева. Он сидел за складным столиком, заваленным бумагами, на крышке шкафчика на расстоянии вытянутой руки тускло поблескивал лазерный пистолет. Лежал он там скорее по старой привычке — вряд ли магистр успел бы в случае чего до него дотянутся, да ему это и не требовалось. Солдаты, что отконвоировали меня сюда сейчас стояли у меня за спиной.
«Винсент Брок», — мне сразу стало не по себе. Я не слышал свою фамилию уже лет десять. Магистр продолжил:
«Должен сообщить вам, что вы находитесь на чрезвычайном трибунале правосудия. Обычно для проведения трибунала требуется три председательствующих, но ввиду ситуации это невозможно. Вы обвиняетесь в», — магистр выудил из кипы листов какую-то бумажку.
«Многократном провозе контрабанды. Распространении наркотиков. Незаконном использовании транспортного средства. Попытке убийства».
«У вас есть что сказать в свое оправдание?»
«Я никогда не пытался никого убить», — это было не совсем правдой, н все же.
«Бенджамин Ликовски». Я поморщился. Старая история. Дело было три года назад. Дикий Бен, он же Бенджамин Ликовски был начальником спецподразделения полиции Волт-Сити и относился к тому типу полицейских, которые не утруждают себя такими формальностями, как соблюдение устава или сбор доказательств. Он знал, что я поставляю джет из Нью-Рено, и его нисколько не волновало, что он не может это доказать. Когда я в очередной раз подъезжал к городу, его ребята открыли огонь из засады, а сам Дикий Бен выскочил прямо на дорогу и стал всаживать пулю за пулей из своего «Чиф Спешиал» в лобовое стекло моей машины. Я пригнулся под руль и даже не сразу понял, обо что ударился бампер машины. Как я узнал потом, ноги Бену прирастить смогли, но вот еще одна часть его тело восстановлению уже не подлежала, и остался он, по сути, евнухом.
«Это был несчастный случай»
«Свидетели утверждают обратное. Если вам нечего больше сказать», — явно не дожидаясь, собираюсь ли я сказать еще что-то, магистр поднялся и торжественно провозгласил: «Винсент Брок, независимым и беспристрастным судом вы признаны виновным по всем пунктам обвинения и, как существо, ненужное цивилизованному обществу, приговариваетесь к смертной казни. Но, ввиду ваших последних действий а также ходатайства капитана Максимилиана Гутри, суд принял решение дать вам испытательный срок в четыре года. Этот срок вы будете отбывать на исправительных работах города Волт-Сити. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение по окончанию настоящей боевой операции. Увести!»

Честно говоря, если бы у меня был выбор между Братством и рейдерами, я бы выбрал последних. Там, по крайней мере в камере было просторно, прохладно. Компания была, наконец. Брезентовый мешок, почему-то названный камерой предварительного заключения не обладал ни одним из этих достоинств. Стоять там было нельзя, лежать только свернувшись в клубок вокруг опорного шеста. Единственная доступная поза — сидеть, упираясь головой в потолок. Пол и стены, сшитые в единое целое, почти не пропускали воздуха, а вход был наполовину зашнурован, превращая камеру в настоящую парилку. Из компании был только часовой снаружи, но после получаса моих попыток вызвать его на откровенность он двинул меня сквозь ткань палатки чем-то твердым (прикладом, что ли?) и на этом наше общение закончилось. Вконец одурев от жары, я задремал.

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза. Было темно. Толчки тем временем становились все настойчивее.
«Просыпайся скорее», — раздался сверху очень знакомый голос. Я резко встал, точнее, попытался встать, чуть не своротив палатку набок. Вход был распахнут и вырисовавшийся на его фоне силуэт угадывался без труда.
«Ты как сюда пробралась?», — спросил я.
«Очнулась на кровати, меня там всю связали. Я стала отрывать трубки, прибежал мертвый человек, уколол меня иголкой. Я уснула, проснулась ночью. Мертвого человека не было. Стражник уснул. Я пошла искать тебя».
«Ну ладно, меня ты как нашла?»
Силуэт Тани пожал плечами: «По запаху»
Здорово. Надеюсь, это означало, что у нее хороший нюх, а не что от меня несет на пару километров. Тани выскользнула из палатки, я пополз следом. Часовой неподвижно лежал лицом вниз. Черт, только этого еще не хватало. Я перевернул тело. Парень дышал слабо, но уверенно.
«Ты что с ним сделала?»
«Ударила», — Тани показала куда-то в основание черепа, — «Вот сюда».
Я не знал, когда может придти смена, поэтому начал быстро вытряхивать парня из одежды. В небе стояла почти полная луна, что, с одной стороны облегчало мою работу, с другой — любой страдающий бессонницей «брат» мог запросто разглядеть, чем я занимаюсь. Раздев часового до белья, я запихнул я его в палатку и наглухо зашнуровал вход. Потом вздохнул и распустил пару узлов. Что я, зверь что ли? Броня сидела на мне, как влитая, только шлем был немного маловат и больно прищемил уши. Но ничего, потерпеть можно. Тани в наследство от часового достались комбинезон, ботинки и нож — надо ли говорить, что до этого она так и не озаботилась приобретением приличного гардероба. Винтовку М-16, пояс и бинокль я забрал себе. Если бы не обнаружившаяся у Тани способность видеть в темноте, мы бы никогда не перешли через лагерь. С ее же помощью нам без труда удалось обойти патрули и часовых. Я рассчитывал, что участок с дальней стороны от лагеря рейдеров будет охраняться хуже всего — и ошибся. Перед узкой калиткой в заборе из колючей проволоки громоздилась массивная фигура паладина.
«Ну и что будем делать?», я повернулся к Тани, которая старалась держаться сзади.
«Это просто железо. Почему ты его боишься?»
«В голове у тебя просто железо. Я ведь тебе рассказывал. Там внутри сидит человек и он сделает из нас фарш, как только почувствует, что дело неладно».
«Там нет человека. Послушай»
Я прислушался. Сначала не услышал ничего особенного, но потом понял о чем говорила Тани. Из-за ближайшей к паладину палатки слышалось тихой шуршание о брезент струйки воды. Или не совсем воды.
«За мной», — я перехватил винтовку за ствол и приклад и широкими шагами пошел палатке, из-за которой раздавались чарующие звуки. Когда я подошел, солдат как раз закончил и убирал обратно свое хозяйство. Он развернулся на звук шагов и в следующую секунду удар прикладом в скулу поверг его в состояние бесконечного изумления. Паладин пару раз качнулся и плюхнулся в лужу собственного произведения. Полюбовавшись натюрмортом, я зашагал к калитке. Нужно было сматываться.

К утру мы с Тани поднимались на заросший мелким кустарником и вьюн-травой холм в паре километров от лагеря Братства. Вся эта растительность существовала за счет небольшого ручейка, который бежал с вершины холма. Там я и решил сделать привал — переход до ближайшего населенного пункта обещал быть долгим, тем более, что я смутно представлял, где этот самый пункт находится. Тани решила проверить ближайшие заросли на предмет пищи и исчезла в сплетении веток. Я выбрал место потенистее и достал бинокль. Несмотря на скромные размеры, приближение бинокль давал более чем достаточное. Пришлось пошарить рукой по гладкому корпусу, чтобы найти регулятор удаления. Теперь я наконец-то сумел рассмотреть лагерь рейдеров. Когда-то на его месте был небольшой город, но теперь от него осталось лишь несколько полуразвалившихся зданий. Два я узнал сразу — тюрьма и гараж. Остальное пространство лагеря заполняли одинаковые грязно-зеленые палатки, точнее то, что от них осталось. От гаража тянулась полоса смятой и разорванной ткани, красноречиво отмечая маршрут нашего бегства. Взрывы тоже внесли свой вклад — то тут, то там виднелись воронки от взрывом, кое-где виднелись следы пожаров. Людей видно не было — только трупы. Я сдвинул окуляр бинокля вправо. Перед глазами промчались палатки, внешняя стена, каменистая почва перед лагерем. К лагерю рейдеров приближались солдаты Братства Стали. Они двигались широким фронтом, группами по пять человек. Во главе каждой группы тяжело переваливалась металлическая фигура «паладина». В руках паладинов покачивались тяжелые шестиствольные пулеметы «Вулкан». Чуть позади каждого паладина шли обычные бойцы. Когда они подошли к лагерю ближе двухсот метров, рейдеры, залегшие за внешней стеной, открыли бешеный огонь. Но толку от него было немного. Несколько обычных бойцов Братства упало, но на земле остался лежать лишь один — их боевая броня достаточно надежно защищала от стрелкового оружия. Паладины, чьи доспехи позволяли не обращать на пули никакого внимания, остановились, бойцы сгрудились за их массивными спинами. Как по команде поднялись пулеметы. Я почти слышал густой вой, с которым стали раскручиваться их стволы. Стена лагеря не могла противостоять обрушившемуся на нее шквалу. Крупнокалиберные пули в труху крошили дерево, пробивали и рвали металл, дробили камень. Но рейдеры и не собирались доверяться прочности своих укреплений. Как только паладины подняли свое смертоносное оружие, они сорвались со своих позиций и побежали вглубь лагеря. Нескольким из них все же не повезло оказаться на пути прорвавшихся сквозь укрепления пуль, и они упали на землю изорванными кусками мяса. Теперь опасности обстрела уже не было и из-за спины каждого паладина вынырнуло по два бойца с гранатометами М-79. Взрывы разметали и без того полуразрушенные укрепления проделав достаточные для прохода отрядов бреши. Солдаты Братства двинулись внутрь. Не встретив никакого сопротивления, они двинулись дальше. Паладины шли, словно танки, водя из стороны в стороны длинными стволами пулеметов, бойцы мельтешили вокруг них, прошивая короткими очередями и осматривая все палатки на своем пути. Когда отряды Братства почти дошли до «штаба», рейдеры сделали свой ход. Сваливая прикрывавшую их землю, по всему лагерю поднялись металлические щиты, открывая широкие, идущие под землю проходы, по которым наружу хлынули отряды рейдеров. Под старыми городами часто находили подземелья, хотя чаще вход в них был сделан в виде колодца, закрытого металлической крышкой. Первые ряды каждого отряда были вооружены лазерными пистолетами и тут же открыли огонь. Такой засады бойцы Братства не ожидали. Половина обычных бойцов полегла в первые же секунды схватки, скошенная лучами лазеров. Один из паладинов вдруг выронил пулемет и медленно, словно нехотя, повалился на спину. Падая, он придавил одного из своих бойцов — учитывая, что лишь силовая броня весила не меньше ста килограмм, бедняге не позавидуешь. Я посмотрел вокруг и увидел на крыше гаража двух рейдеров, перезаряжавших противотанковое ружье. Другой паладин, потеряв всю свою группу, даже не успел воспользоваться пулеметом — рейдеры, словно муравьи облепили массивную металлическую фигуру, не давая пошевелиться и заваливая на землю Ему все-таки удалось дать очередь, проделав кровавую просеку в куче нападавших, но один из рейдеров зашел сбоку и с размаху обрушил на вращающиеся стволы свою кувалду. Пулемет заклинило, а следующий удар рейдер обрушил уже на шлем паладина. Но со всеми рейдеры справиться не смогли. Оставшиеся бойцы Братства сумели перегруппироваться и дать отпор. Лишенные всякой защиты бандиты валились пачками. Многие кинулись обратно под землю, вслед им полетели гранаты. Крупнокалиберные пули впились в стену гаража, пробивая старую кирпичную кладку и вынудив засевших там стрелков скатиться с крыши, бросив противотанковое ружье. Лишившись своего последнего козыря, рейдеры были обречены. Я со вздохом оторвался от нагретой резины бинокля. Один раз мне пришлось быть свидетелем так называемой «зачистки». Мне хватило. Я обернулся и увидел Тани. Она сидела, поджав под себя ноги. У нее были сильно расцарапаны руки и понятно почему — рядом лежала кучка плодов дикого крыжовника, а ветки этого куста густо усеяны трехсантиметровыми колючками. Я порылся в позаимствованной у часового сумке и достал бинт.
«Давай сюда руки», — я присел рядом с Тани, разматывая белую ткань. Осторожно перевязывая кровоточащие царапины, я поймал себя на странном чувстве. На чем-то подозрительно напоминающем нежность.
«А если это любовь?» — ухмыльнулся внутренний голос.
«Да пошел ты в задницу», — ответил я.
Голос понял слишком буквально и в животе у меня ощутимо заурчало. Я с тоской поглядел на кучку ягод, которую еще придется делить на двоих.

Наутро я поднялся с первыми лучами солнца. Тани будить не стал, быстро осмотрел в бинокль низину. Лагерь рейдеров был мертв, в лагере Братства Стали активно готовились к отъезду. Я увидел и свою «Малютку» — ее крепили тросом к одному из автобусов. Неожиданно мое внимание привлекла затянутая в темный комбинезон фигура. Был это Гутри или нет, я не знаю. Он вместе с несколькими бойцами забрался в «Хаммер» и набирая скорость машина помчалась на юго-запад. Пора двигаться и нам. Я растолкал Тани и отправил ее на сбор ягод — бинты на руках должны были защитить ее от колючек. Более актуальной проблемой оказался запас воды. Я забрал у часового флягу, но этого было явно недостаточно. Но что еще оставалось, шлем? Я ломал над этой проблемой голову, пока не вернулась Тани. Кроме ягод у нее в руках оказалась яркая бумажная упаковка — нашла в кармане комбинезона. Это и стало решением проблемы — каждый из «суперпрочных» и «с клубничным вкусом» презервативов вмещал не меньше двух литров воды, а упаковке их было десять штук. Объяснять Тани, для чего эти штуки предназначались на самом деле я не стал.

Переход оказался куда проще, чем я думал. Хоть жара стояла нешуточная, небо все время было затянуто облаками. Дорога обошлась без приключений, только один раз из-под камня на меня бросился рад-скорпион — еще молодой, размером чуть больше дикой собаки. Бросился — и получил очередь в рыло. В тот день мы неплохо поужинали. К концу третьего дня мы добрались до наезженной грунтовой дороги.
«Ну что думаешь?» — спросил я Тани. За время перехода она не раз доказала, что знает Пустошь куда лучше меня, — «В какую сторону пойдем?»
Тани присела, провела руками по дорожной пыли, потом опустилась на колени и приложила ухо к земле.
«Туда», — Тани указала на разрушенную ферму недалеко от дороги, — «Сюда кто-то едет. Повозка и еще люди».
«Далеко?» — спросил я и тут же спохватился. Вопрос был не по адресу — с метрической системой в племени Тани было не очень. Все расстояние мерилось либо в ладонях-локтях-руках, либо в днях пути. Ладно, как бы то ни было, вряд ли они далеко.

Старая ферма давно уже лишилась крыши, да и большей части стен тоже. Сейчас это было даже к лучшему — не надо беспокоится, что какая-нибудь тварь, сколько бы ног у нее не было свила себе внутри гнездышко. Со стороны, обращенной к дороге, даже сохранилась решетка на окне, впрочем, не просто так. Судя по обилию окурков и пивных бутылок (большей частью разбитых) наши друзья-рейдеры любили тут посидеть, поговорить, а заодно и понаблюдать проезжающими мимо караванами. Вот и последуем их примеру. Позади раздалось тихое «ай».
«Ты чего?»
«Здесь на полу осколки», — Тани стояла на одной ноге, потирая рукой другую.
«Говорил я тебе не выкидывай ботинки»
Тани набычилась. Спор по поводу ботинок разгорелся к концу первого же дня перехода. Понять Тани можно — ботинки были явно не ее размера и ее ноги болтались в них, как чайная ложка в стакане. Мною же, если разобраться, руководила элементарная жадность. Конфликт между цивилизацией и дикостью закончился, как и следовало ожидать, в пользу дикости — ботинки просвистели в паре сантиметров от моего лица и исчезли в недосягаемых глубинах ближайшей заросли кактусов, а Тани пошла вперед так быстро, что догонять ее пришлось почти бегом.
«Они были большие. И тяжелые. Я в них все равно ходить не могла»
«Ладно, сиди уж теперь там»
Я постарался сесть так, чтобы меня нельзя было сразу увидеть с улицы и стал ждать. Кто бы не ехал по дороге, он должен показаться с минуты на минуту — я уже слышал шум голосов. По дороге шел обычный караван. Три повозки, запряженные парой браминов, пять человек охраны двое по бокам, один сзади. Охрана хорошая — на всех кожаные жилеты с нашитыми сверху стальными пластинами, вооружение — пара «ремингтонов», «калашников», что было у тех, кто шел с другой стороны я не разглядел. Я поднялся и стал расстегивать ремни на броне. Жалко, конечно, ее оставлять, но разгуливать на людях в броне Братства Стали не решались и самые отчаянные головорезы. Всем было известно, что получить ее не являясь членом Братства можно было только: а)убив, б)украв. А Братство не очень одобряло ни то, ни другое. Автомат я повесил на спину, на всякий случай, проверив предохранитель. Мне сейчас только случайного выстрела не хватало. Подошел к Тани, которая смотрела на меня со все нарастающим беспокойством.
«Сиди здесь, жди пока не позову. Начнется стрельба — тем более сиди», — не дожидаясь возражений, я вышел наружу.

Охрана у каравана действительно была хорошая — на мушку меня взял лишь один, остальные рассредоточились и стали осматриваться по сторонам. Держа руки над головой, я медленно пошел вперед. Когда до дороги оставалось шагов пять навстречу мне вышел…
«Винсент, твою мать!» — загремел знакомый бас, — «Ты откуда такой вылез?»
«Здорово, Шерман. Попить не дашь? А то так есть хочется, что заночевать негде»
«Ну, ты руки-то опусти», — Шерман хотел хлопнуть меня по плечу, но вовремя одумался. Дело в том, что Шерман был БОЛЬШОЙ человек. На расстоянии его можно было спутать с силовой броней Братства Стали, да и весил он, пожалуй, не меньше. Так что такой приятельский хлопок мог вполне закончиться вывихом, а то и переломом. Злые языки поговаривали, что не обошлось тут без лишней сотни рентген — и я склонен им верить. Лет десять назад, перед тем как обосноваться в Нью-Рено я ходил с караванами Шермана в качестве охранника и с тех пор он совершенно не изменился.
«Куда идешь?»
«В Хаб. Один парень там вовсю торгует шкурами гекконов, ну а я ему товар подвожу».
«Ясно. А там по дороге нет случайно какого-нибудь маленького неприметного городка?»
«Что, Винс, влип в историю?» — усмехнулся Шерман, — «Я ведь еще тогда тебе говорил, не лезь в Нью-Рено, плохо кончишь. Ну ладно, хочешь, значит, чтобы я тебя подвез».
«Неплохо бы. Только у меня припасы все вышли».
«Ты знаешь, Винс, дружба дружбой, а дело делом. Бесплатно я никого не кормлю».
Я одним движение сдернул со спины автомат. Охранник напрягся.
«Все нормально», — Шерман взял автомат, проверил мушку, ход затвора, — «Пойдет — жратва, вода и дорога до Серой Ямы. Это так город называется».

«Договорились, только я не один», — я замахал Тани, чтобы она выходила.
«Винсент»
«Да», — я посмотрел на Шермана. Его взгляд стал таким масляным, что им можно было смазать дюжину дверей.
«Только не говори, что это твоя сестра».

Караван шел медленно, даже можно сказать с чувством собственного достоинства. По словам Шермана, до Серой Ямы было четыре дня пути и я решил использовать их, чтобы хорошенько отдохнуть и подумать. А подумать было о чем. Возвращаться в Нью-Рено нельзя. Во-первых, сейчас агенты Братства уже наверняка расклеивают во всех более-менее крупных городах листки с моей физиономией. Интересно, сколько там за меня обещают? Учитывая, что к тем обвинениям, что мне предъявил магистр добавились еще побег из под стражи и… Хм, как там у них «дать в морду» называется? Ах да, причинение оскорбления действием члену Братства. Похоже, сумма выйдет немаленькая. И желающих ее получить тоже будет немало. Во-вторых, вряд ли диск оказался в кейсе без ведома Мордино. А это значит, что стоит мне оказаться в его поле зрения — и Братство получит меня еще тепленьким, но, увы, без признаков жизни. Еще одной насущной проблемой были деньги, вернее, их отсутствие. В надежном месте у меня была отложена кое-какая сумма, но до нее еще надо добраться. Оставалось надеяться, что в этой Серой Яме удастся разжиться какой-нибудь мелочью. Ну и наконец оставалась Тани. Таскать ее за собой я не собирался, но, с другой стороны, девать ее было некуда. Сбагрить Шерману? Нет, при всех своих положительных качествах, он ничего не делал задаром.
«Эй, ты что, всю дорогу молчать собрался?» — прерывая мои размышления, в повозку просунулась здоровая, как сковорода рожа Шермана, — «Вроде как девять лет не виделись, так и рассказать нечего?»
Первым моим побуждением было послать его далеко и надолго, но потом я решил, что лучше все-таки не стоит. Пришлось выбираться из повозки. Сам Шерман туда никогда не забирался — брамины бы надорвались. За то время, что оставалось до вечера, я успел рассказать ему кое-что о своей жизни в Нью-Рено, ну и, конечно, историю побега от рейдеров. Разумеется, все, что касалось Братства Стали я предпочел вычеркнуть — так спокойнее. Судя по выражению лица Шермана, он почувствовал, что я чего-то недоговариваю, но вопросов задавать не стал. Он вообще говорил мало. Солнце почти село, люди, повозки, брамины отбрасывали длинные тени.
«Все, ночевать будем здесь», — Шерман махнул вознице, чтобы он сворачивал с дороги. Повозки встали в неплотный круг, оставляя внутри достаточно места для ночлега семи человек. Пока разводили костер, разбирались со сменами караулов, натягивали тент, Шерман отозвал меня в сторону.
«Слушай, я насчет твоей девчонки. Видишь вон того парня?» Я проследил за его взглядом. Молодой парень, лет шестнадцать, не больше, забросив за спину охотничью двустволку, возился возле костра.
«Вижу»
«Не нравится мне, как он на нее посматривал»
«Да ладно. Ты сам-то чуть слюной не захлебнулся, я же видел»
«Я — другое дело. Крис, это так парня зовут, с нами идет второй раз. Понимаешь, второй. Ты уже чувствуешь себя матерым сталкером, горы тебе по плечу, море по колено. Потом, когда жизнь хорошенько двинет по рогам, это пройдет, а пока… Да и молодой еще. Вобщем, я бы на твоем месте держал ухо в остро».
Зря я тогда его не послушался. Когда все устраивались на ночлег, я предложил Тани лечь рядом. Она в ответ только фыркнула и, взяв одеяло, залезла в одну из повозок. Ночью всех разбудил дикий вопль. Возле той повозки, где устроилась Тани по земле сжавшись в комок катался Крис, остальные столпились вокруг.
«Сукасволочьтварьзаразаубьюмразь! Не трожь!» — кричал он каждый раз, когда кто-то пытался к ему подойти.
«А ну пропустите», — охранники мгновенно расступились и Шерман подошел к Крису. Пару секунд посмотрев на его конвульсии, одной рукой прижал парня к земле, другой слегка стукнул по темечку. Крис заткнулся и обмяк. Теперь можно было увидеть глубокий разрез на бедре, откуда ручьем текла кровь.
«Перевяжите парня. Чарли, глянь, что с девчонкой».
«Нет уж, босс, я уже попробовал», — он показал на жилет, на котором виднелся свежий след от ножа.
«Винсент», — Шерман обернулся ко мне.
«Понял» Я взял фонарь, раздвинул ткань у входа и сунулся внутрь. В слабом свете пропитанного керосином фитиля передо мной плясало лезвие тяжелого боевого ножа. Но я не смотрел на него. Я смотрел в широко раскрытые, наполненные ужасом глаза Тани. Смотрел и ждал. Ждал, пока в них не мелькнула искорка узнавания, пока рука с зажатым в кулаке ножом не упала бессильно на пол. Я забрался в повозку и сел рядом с Тани. Она обхватила меня руками, зарывшись лицом в плотную ткань рубашки. Она плакала. Я сидел неподвижно, только крепко обнял ее за плечи.
«Ну вот, что я говорил?» — вновь усмехнулся внутренний голос. Я промолчал. Примерно через час Тани успокоилась и, кажется, уснула. Осторожно, чтобы не разбудить я освободился из ее рук и выбрался наружу. Шерман сидел у костра.
«Как парень?»
«Повезло ровно вот на столько», — Шерман свел пальцы, оставив между ними не больше полутора сантиметров, — «А то бы угробили парню всю жизнь. Перевязали его, вкололи стимпак, к утру будет в норме. Девчонка как?»
«К утру будет в норме», — эхом отозвался я, — «Надеюсь».
Немного помолчали.
«Слушай, Шерман. Мне надо добраться до одного места, километрах в десяти от Нью-Рено. И чем быстрее, тем лучше».
«Кубышка на черный день?»
«Она самая. Ну так что посоветуешь?»
«Не знаю, не знаю», — Шерман прихлопнул севшего на шею комара и кинул останки в костер, — «Вроде в Серой Яме говорили о каком-то чудике вроде тебя — без обид. Ходит по Пустоши, лазит под землю, всякий хлам собирает. Может тебе с ним надо встретиться».
«И где мне его найти?» — на чудика я не обиделся. Меня тогда называли и похлеще.
«Спросишь в городе. Ладно», — Шерман поднялся и стал отряхивать штаны, — «Я пойду придавлю минуток двести, да и тебе советую».

На третий день мы подошли к городу. Серая яма. Название явно дал кто-то из приезжих, сами жители обычно называют такие города Райское Гнездо или Земля Обетованная. Широкий тракт, проходящий через город, по совместительству главная улица. Три десятка домов, в основном двухэтажных. Дома еще старой постройки, уцелевшие после Взрыва. Никакого намека на Убежище — значит город нашли и заново обжили переселенцы. Позади каждого ряда домов — широкое, разбитое изгородями на квадраты, поле. Сейчас поля пустовали — совсем недавно закончился посевной сезон.

Караван встал на окраине возле здания из белого (впрочем, теперь уже серого) кирпича. Два охранника распрягли браминов, и повели к стоящей неподалеку поилке, остальные стали заносить в здание тюки с товаром.

Шерман подошел ко мне:
«Доставил тебя до города, как и договаривались. Мы тут будем еще час, потом пойдем дальше. Вон там местный бар, зайди спроси насчет того парня о котором я говорил. Только аккуратнее — тут чужаков не очень любят», — Шерман потер затылок, потом сунул руку в рукав куртки и выудил оттуда револьвер .38 калибра. В его ладони он смотрелся детской игрушкой.
«Возьми на всякий случай», — он протянул оружие мне.
Похоже, чужаков тут действительно не любят. Но оружие я не взял.
«Справлюсь»
«Ну смотри», — Шерман убрал оружие обратно. Я двинулся к бару, Тани пошла следом. Я сказал ей, чтобы она осталась с караваном, но Тани лишь покачала головой, встала рядом со мной и заглянула мне в глаза. Я ее понял и не стал спорить. Темнело. Улица была практически пуста. На пороге одного из домов в кресле-качалке дремала старуха. Девушка с выцветшем синем платье, оглядываясь по сторонам, перебежала улицу и исчезла в проходе между домами. Из-за поворота вынырнула стайка ребятишек и помчалась туда, где остановился караван. Окна бара давно лишились стекол и были забиты досками. Из-за этого его внутренность освещалась тусклой лампочкой, которая свисала на проводе с потолка и развешанными по стенам керосиновыми фонарями. Пол был присыпан опилками, внутри стояло десятка полтора добротно сколоченных столов. За облупившейся стойкой стоял низенький пухлый человек, протирая рваной тряпкой пивную кружку. Трое сидели за картами, так дымя самокрутками, словно подавали кому-то дымовые сигналы. Еще человек десять просто пили и разговаривали. Особенно среди них выделялся сухой старик, который делил стол с наполовину пустой бутылкой виски. Он брал бутылку, наливал стопку и опрокидывал в себя. И повторял эту операцию раз за разом с точностью хорошо отлаженного механизма. Направляясь в бар, я честно хотел лишь узнать насчет местного «чудика» и по быстрому свалить. Да и лежавшая между игроками кучка банкнот тянула не больше чем баксов на двадцать. Но у меня не было денег, и я решил не упускать шанса ими разжиться. Особенно такого легкого шанса.
«Что бы я ни сказал — молчи», — шепнул я Тани. Я подошел к картежникам и уселся на свободный стул.
«Ты кто такой?» — крепко сбитый фермер, что сидел напротив меня поднял глаза от карт.
«Человек, который будет играть», — я снял бинокль и положил рядом с деньгами, — «Моя ставка». Игроки переглянулись. Они знали, что бинокль стоит куда больше двадцати баксов. Потом фермер собрал карты и начал мешать колоду. Карты раздали и игра началась. Я проиграл. Вся троица явно подыгрывала друг другу, рассчитывая поделить приз.
«Может есть еще что поставить?» — тапер слева обнажил в улыбке желтые зубы.
«Есть», — я кивнул на стоящую позади моего стула Тани, — «Она».
«У нас в городе работорговлю не жалуют», — сказал тапер.
«А и не собираюсь тебе ее продавать», — я изобразил самую грязную ухмылку, на которую только был способен, — «Если я проиграю — она ваша до утра».
У всех троих только что слюна на стол не закапала. Фермер начал раздавать карты. Я сидел, с трудом сдерживаясь, чтобы не оглянуться. Если я ошибусь в расчетах, возникнет очень большая проблема. Я посмотрел на лежащие передо мной рубашкой вверх карты. Если я не ошибся, тут должен быть бубновый король, семерка пик, пиковая дама и валет крестей. Я взял карты и облегченно вздохнул — я был прав. Фокус был прост. В серьезной карточной игре на каждую новую игру вскрывают свежую колоду. Но тут, похоже, было полторы колоды на весь город, поэтому первый раз я не столько играл, сколько запоминал, у какой карты загнут уголок, расплылось по краю масляное пятно, истерлась рубашка. Теперь я знал, какие карты у остальных и какая карта лежит сверху колоды. Выигрыш был неизбежен. Я протянул руку за деньгами, но их накрыла широкая ладонь фермера.
«Хорошо жульничаешь, чужак», — последнее слово он произнес нарочно громко. Теперь на нас смотрели.
«Скажем так. Ты берешь деньги и отдаешь нам девчонку. Всего на пару часиков. Это будет честно».
«Пара часиков?» — продолжал я играть роль «закоренелый негодяй», — «За эти-то деньги? Извините ребята, так дело не пойдет».
Я поднялся из-за стола. Тапер тоже поднялся. Одновременно он выхватил из-под себя стул и взмахнул им, целясь мне в голову.
«Интересный приемчик, надо будет запомнить», — подумал я. В иной ситуации он мог бы даже сработать, но я был готов к такому повороту событий как только фермер перехватил мою руку. Я присел, пропуская стул над головой, и подался вперед. Тапер стоял близко — достаточно близко, чтобы я всадил кулак в его пах. Полюбоваться результатами я не успел — фермер перемахнул через стол и сгреб меня за воротник. Огромный, загрубевший от работы в поле кулак сжался для сокрушительного удара. Я опередил его, со всей силы стукнул ребром ладони вдоль переносицы. Из носа брызнула кровь, из глаз — слезы. Фермер отпустил меня и отступил, пытаясь унять оба потока. Он сделал на два шага назад, запутался в ножках упавшего стула и грохнулся на пол. Сзади раздался крик. Я обернулся. Третий игрок, который все время молчал, решил под шумок утащить главный приз. Он подбежал к Тани сзади и обхватил одной рукой за шею, другой за талию. К несчастью для него, Тани была не из тех, кого вот так просто можно утащить. Она извернулась и вцепилась зубами в держащую ее руку. И, судя по воплям, вцепилась не на шутку. Наконец ему удалось вырваться и, прижав к животу насквозь прокушенную руку, он кинулся вон из бара. Тани тыльной стороной ладони вытерла с подбородка кровь и подошла ко мне. Дело пахло скипидаром — остальные посетители бара стали подниматься со своих мест, в руках появились ножи и пустые бутылки. Бармен протянул руку под стойку. В этот момент дверь бара распахнулась и в бар вошел мужчина. Он был одет в куртку без рукавов на голое тело и черные джинсы. На бедрах при каждом шаге поскрипывали кожаные кобуры, из которых торчали рукояти револьверов. На куртке блестела шестиконечная серебряная звезда. Ножи и бутылки вернулись на место, бармен встал прямо и положил руки на стойку. Шериф подошел к свернувшемуся на полу калачиком таперу, ткнул и его носком сапога и, получив в ответ глухой стон, удовлетворенно кивнул. С фермером устанавливать наличие признаков жизни не понадобилось — он основательно приложился об пол затылком и теперь лежал на спине, пуская носом розовые пузыри.
«Властью, данной мне жителями этого города вы арестованы. За избиение трех добропорядочных граждан, нарушение общественного спокойствия и», — шериф взглянул на разбросанные по полу карты, — «жульничество». В толпе пробежал гул одобрения.
«Положите руки на затылок и выходите из здания»
«Послушайте, шериф…», — я шагнул вперед. Шериф стоял, скрестив на груди, и не успел бы ни закрыться от удара в лицо, ни дотянуться до револьверов. За последнее время я посетил уже достаточно тюрем.
«Я сказал — руки на затылок», — рука шерифа вдруг оказалась наставлена прямо мне в лицо. И в руке был револьвер. Я поглядел в открывшийся передо мной темный тоннель ствола, света в конце не заметил и решил не искушать судьбу.
«Делай, как он сказал», — сказал я Тани и первым подал пример.
Мы вышли из бара. Я и Тани шли рядом, шериф и пистолеты шли позади.
«Налево», — мы шагнули в узенькую улочку.
«Еще раз налево», — теперь мы оказались в небольшом тупичке — деревянный забор спереди, стены по бокам и шериф в единственном проходе.
«Опустите руки», — револьвер в мгновение ока переместился из руки в кобуру.
В отличие от меня Тани не стала разбираться, в чем тут дело и, словно кошка, прыгнула на шерифа с явным намерением выцарапать ему глаза. Тот просто шагнул в сторону и Тани плюхнулась в пыль.
«Помочь?» — шериф наклонился и протянул ей руку. Сама любезность.
Тани ответила коротко и конкретно. Честное слово, этим словам ее не учил. Наверное, от караванщиков нахваталась.
«Вот и вся благодарность. Мы с Шерманом старые друзья, он перед отходом попросил присмотреть, чтобы вы не влипли в неприятности», — убийственный взгляд в мою сторону. «И что же получается? Не успел я дойти до бара, как оттуда вылетает Дик Скалли, вопя, словно его гиена за яйца ухватила», — следующий взгляд предназначался Тани, которая сердито отряхивала пыль с комбинезона.
«А в баре… Ну, да ладно, перелезайте через этот забор и идите по дороге до заправочной станции. Там будет канализационный люк. Лезьте вниз, там найдете Кардана».
«А что вы скажете жителям?» — сам не понимаю, чего вдруг перешел на «вы» — шериф был ненамного старше меня. Шериф только рукой махнул.
«Минут через десять пальну пару раз в воздух, потом скажу, что вы сбежали. Людям это, конечно, не понравиться… Ну так и пошли они к черту».
«Винсент», — я подошел к нему и протянул руку, — «Спасибо».
«Шарп», — рукопожатие шерифа было не из нежных, — «Не за что».
Тани стояла, склонив набок голову, прикидывая какие-то свои за и против. Потом подошла к Шарпу и, копируя мое движение, неуклюже протянула руку.
«Тани»
«Леди», — Шарп картинно тряхнул головой. Хорошо еще не додумался ей руку поцеловать.
«Ну все, прощайте, время пошло», — шериф повернулся и исчез в темноте улицы. Я посмотрел на забор. Два с половиной метра, не меньше.
«Ну, кто первый?» Тани пожала плечами, ухватилась за край забора и одним движением перемахнула на ту сторону. Я поплевал на ладони и полез следом.

Заправочная станция давно утратила и прежний облик и прежнее назначение. Раскуроченные ржавые колонки с оторванными шлангами. Лишившаяся всех стекол будка кассира. Темная коробка гаража. Маленький магазинчик неподалеку, возле входа в который вывалил внутренности на дорогу автомат для продажи сигарет. Вход под землю обнаружился сразу. Изначально это был обычный закрытый стальным люком колодец, но потом кто-то расширил его раза в два и накрыл деревянным щитом. Я откинул щит в сторону — вырубленные в земле ступени круто спускались вниз, исчезая в кромешной тьме.
«Нож еще у тебя?» — спросил я Тани.
«Ага»
«Держи наготове, там могут быть крысы», сказал я и про себя добавил: «Или чего похуже».
Когда мы спустились вниз, обнаружились две интересные детали. Во-первых, отсутствие крыс, которых обычно стаями разгуливали по таким подземельям. Во-вторых, тьма оказалась не такой уж кромешной — на потолке слабо светилась полоса фосфорной краски. Эта полоска помогала не только не свернуть в темноте шею, но и найти в ход в жилище. Дверной проем был круглый, и когда-то закрывался деревянной дверью. Когда-то — потому что теперь основная часть двери валялась отдельными кусками на полу, оставив на петлях тонкие лучины обломков. Я осторожно шагнул через порог.
«Есть тут кто?» — крикнул я в темноту. И тихо добавил: «Живой».
Я шарил по стене слева и справа от входа, пока не нащупал выключатель. Лампы дневного света под потолком пару раз мигнули и зажглись. Я услышал, как удивленно выдохнула Тани. Меня же пронзило острое чувство ностальгии. Когда-то почти также выглядел старый амбар, в котором я собрал «Малютку». Стены увиты разноцветным переплетением проводов, сквозь которые едва видны листы с чертежами. На полу забитые деталями и инструментами ящики и коробки. Для каких-то деталей места не хватило и они кучей свалены на полу. В левом дальнем углу притулился парогенератор, вокруг него сгрудилось десятка полтора аккумуляторов. Провода от аккумуляторов тянулись к токарному станку — даже представить боюсь, каким образом его сюда притащили. Справа к стене прислонился инструмент крупнокалиберный — дисковая пила, отбойный молоток, кувалда, лом. Под моей ногой что-то царапнуло бетонный пол. Я посмотрел вниз и увидел, что наступил на металлическую стрелу. Оперение было сделано из алюминиевых обрезков, наконечник измазан в густой черной жидкости.
«Подойди сюда, скорее», — Тани стояла возле токарного станка и указывала куда-то вниз. Покручивая пальцами стрелу я подошел к ней. За станком лежал, по всей видимости, хозяин этой мастерской. Он был одет в серого цвета рабочий комбинезон, весь заплатанный, прожженный и уляпаный масляными пятнами. Над левым карманом угадывалось вышитое синими нитками слово «Кардан». По многочисленным карманам и креплениям на поясе были распиханы отвертки, кусачки, плоскогубцы. Забинтованная рука намертво вцепилась в рукоятку небольшого стального арбалета. У него не было лица — только кровавое месиво, глубоко вдавленное внутрь головы.
«Интересно, кто это так постарался?» — произнес я вполголоса.
«Супермутант».
Я обернулся, машинально высматривая какое-нибудь оружие.
«Давайте только без членовредительства», — из под ведущей наверх металлической лестницы на свет шагнула темная фигура. В руке был очень знакомый автомат с насадкой на стволе.
«Не думал тебя тут встретить», — сказал Гутри.
«Взаимно»
«И скажи своей дикарке, чтобы бросила нож. Мне-то все равно — этот костюм пули выдерживает, а вот у нее искушения не будет».
«Ты его слышала», — Тани что-то буркнула про себя и убрала нож за пояс.
«А теперь рассказывай, что вы тут делаете», — Гутри присел на один из ящиков, автомат положил на колени.
«Думали разжиться транспортом»
«Ну надо же какое совпадение. И я тоже. И еще кое-кто, кто нас опередил», — Гутри кивнул в сторону тела, — «Между прочим наши общие знакомые»
«Рейдеры?»
«Не угадал. Те ребятки в фиолетовых накидках, что забрали диск. Ладно, раз уж ты здесь, у меня предложение»
«Добровольно сдаться?»
«Это ты еще успеешь. Там», — Гутри показал рукой наверх, — «Стоит еще одна машина, но я даже не сумел ее завести. А мне очень нужен этот диск, а значит очень нужно догнать наших знакомых».
«У тебя же был Хаммер»
Гутри странно на меня посмотрел, но не стал спрашивать, откуда я это знаю. Вместо этого он сказал:
«Мы нагнали их в тот же день — этих двух, а с ними двух супермутов. Я должен был зайти с тыла, а ребята на машине — отвлекать внимание. Вобщем это была засада — они как-то почувствовали, что мы на подходе и положили на дороге несколько зарядов взрывчатки с дистанционным взрывателем. На месте машины осталась одна большая воронка, я к тому времени успел выйти из машины, но от удара взрывной волны потерял сознание. Потом шел по их следам досюда… Ну и вобщем немного опоздал. Теперь мне нужен кто-то, способный крутить баранку». Я молчал, прикидывая варианты. Если я откажусь, Гутри не сможет догнать «балахонов» и займется более доступным делом — отконвоирует меня до ближайшего отделения Братства. После моих подвигов в приговоре сомневаться не приходилось. Что еще хуже, теперь в это дело впуталась Тани.
«Что я с этого буду иметь?» — я мало на что рассчитывал, но всегда полезнее узнать начальные условия, прежде чем выдвигать свои.
«Во-первых, свободу. Во-вторых, если мы получим диск, то я смогу убедить магистра снять с тебя все грехи. В-третьих, может даже удастся вернуть тебе машину — в отремонтированном виде». Неплохо, весьма неплохо. Я решил не ломаться, как девица на первом свидании.
«Согласен. Показывай, что там за колымага».

Даааааа. Намалеванное белой краской на борту название «Бульдозер-убийца» этому агрегату вполне подходило. О мертвых, как говорится, либо хорошее, либо ничего, но у Кардана абсолютно отсутствовало чувство стиля. Машина представляла собой грузовой контейнер, поставленный на четыре независимых гусеничных привода. В движение они приводились небольшим ядерным реактором, установленным в задней части корпуса. В оставшейся части корпуса располагались два сиденья, рычаги управления и примитивная приборная панель. Между реактором и кабиной располагался покрытая толстым слоем свинца перегородка, изнутри стенки контейнера были укреплены стальными перекладинами. Вместо дверей по бокам корпуса были прорезаны ничем не закрывающиеся прямоугольные проемы, спереди — длинное, забранное проволочной сеткой окно.

Как и моя «Малютка», это чудовище заводилось простым нажатием кнопки. Вот только сейчас оно почему-то не заводилось. Осмотрев панель, я заметил, что винты на ней закручены не до конца, как обычно делает мастер, когда не успевает закончить работу и оставляет на потом. Чтобы снять панель даже отвертку искать не пришлось. Похоже, Кардан совсем недавно решил перебрать приборную панель — все проводки были отсоединены и перепутаны. Пришлось немного повозиться, чтобы понять, какой тут контакт к спидометру, какой к стартеру, какой к датчику температуры реактора. Тани первое время стояла рядом, наблюдая за моими манипуляциями, потом ей это наскучило и она ушла исследовать мастерскую. Гутри бросил на пол кабины несколько пыльных одеял и сейчас сидел, прислонившись к свинцовой стенке — похоже, спал. Наконец я привернул панель на место и нажал на заветную кнопочку. Сзади раздалось мерное гудение, корпус мелко завибрировал.

Я высунулся из кабины, чуть не столкнувшись лбом с Тани — она как раз собиралась залезть внутрь. В руке она держала арбалет, из-за пояса торчал пучок стальных стрел. Вместе мы открыли ворота гаража и забрались обратно в «бульдозер». Тани села на сиденье рядом, Гутри так и не поднялся со своей лежанки.
«Поехали», — сказал я и толкнул рычаги от себя.

Под гусеницами похрустывала асфальтовая крошка, по дну машины щелкали мелкие камешки. Дорога была относительно ровной и я сумел разогнаться до 120 км/ч, но больше движок не тянул. Правда на поворотах скорость приходилось сбрасывать вполовину, чтобы не перевернуться. Несмотря на то, что номинально наша действие можно было назвать погоней, было довольно скучно. Тани подперев кулаком подбородок тоскливо смотрела в окно. Гутри снова попытался задремать. Наверное со скуки я и задал вопрос, ответ на который не слишком рассчитывал услышать.
«Если не секрет, что такого важного в этом диске?»
«Ты слышал о Мастере, Детях Храма, Соборе?»
«Кто ж не слышал»
«Мне не сообщали подробностей, но по нашим сведениям с помощью записанной на этом диске информации Дети смогут создать нового Мастера».
Получается, что эти ребята… Проклятье, и как я не вспомнил эти фиолетовые рясы! Секта «Детей Храма» появилась лет за пять до моего рождения, то есть тридцать лет назад. Дети Храма начинали как обычная богадельня — таинственные обряды, групповые сборища и молитвы, предварительная продажа билетов в царство божие, обычное дело. Даже нашли себе настоящий храм, чудом устоявший во время Взрыва. Но постепенно верующих становилось все меньше и меньше, зато храм и его окрестности наводнили супермутанты. Как и гуллы, супермутанты когда-то были людьми, но превратились в двухметровые груды мускулов с зеленой кожей и очень небольшим количеством мозгов. Только в их превращении была виновата уже не радиация. Отдельных «истинно верующих» тихо уводили в особую комнату, где накачивали наркотиками и буквально штабелями отправляли на бывшую военную базу, где обрабатывали особыми препаратами. После которых люди либо умирали, либо становились супермутантами. Армией супермутантов, да и самими Детьми, управлял Мастер — еще одно жуткое порождение мутации, родившееся в находившемся под храмом Убежище и обладавшее страшной телепатической мощью. Огромная армия уже была готова отправиться в свой «крестовый поход», как в один прекрасный день храм очень громко взлетел на воздух, унеся с собой и Мастера и большую часть Детей и супермутантов. О том, что стало с оставшимися Детьми история умалчивала, а на сильно поредевшую, но все еще боеспособную армию Мастера набросилось Братство Стали. На стороне супермутантов была численность и живучесть, на стороне Братства — огневая мощь и дисциплина. В результате такого баланса, обе армии с переменным успехом пять лет гоняли друг друга по Пустоши, пока, наконец, Братство не одержало более-менее полную победу.

Эти свои познания я и выложил Гутри. Он слушал молча и как-то странно улыбался.
«Ну и что тут смешного», — не выдержал я.
«Да так, ничего. Просто интересно, как слухи искажают реальные события».
«То есть?»
«Взять того же Мастера. Ты представляешь, что такое компьютер?»
«Обижаешь»
«Так вот — Мастер — и кто только это название придумал — это тот же компьютер, только в некоторых его частях вместо железок использовались живые ткани. Наши техники до сих пор с ума сходят, пытаясь понять эту технологию. Под воздействием радиации ткани Мастера мутировали, но функция его осталась, как и у любой машины осталась прежней — служить. Поначалу Дети Храма действительно были простой сектой — пока не нашли храм и Мастера. Готов спорить, схему создания своей армии им подсказал именно компьютер. Так же, как дал координаты старой военной базы и технологию создания супермутантов. Телепатической связи между супермутами и Мастером не было — каждому свежесваренному супермутанту в череп вживляли небольшой передатчик, который действовал на мозг и заставлял его действовать. Как это все работало я не знаю, я же не техник», — при этих словах в голосе Гутри промелькнула гордость.
«Ну хорошо, а что тогда со мной делали в лагере рейдеров? В меня-то никакой передатчик не вставляли».
«Это не телепатия. Специальные устройства, они их носят на голове, под капюшонами. Может только считывать информацию из мозга, да и то на близком расстоянии. Думаю они нашли их в том же Убежище, что и Мастера».
«Понятно. Взрыв Храма тоже ваша работа?»
«Как тебе сказать… не совсем. Человек, который это сделал был членом Братства только официально, его приняли за какие-то заслуги перед Братством. Да и действовал больше по своей инициативе». Начало темнеть и обнаружился еще один недостаток «Бульдозера-убийцы» — он не был оснащен ни фарами, ни каким-либо еще источником света. Когда видимость пропала совсем, я остановил машину.
«Все. Приехали»
«Как это все?» — Гутри даже поднялся на ноги.
«Мы не можем ехать в темноте. Так и машину угробить недолго. Не говоря уже о том, что ночью нормальные люди спят».
«Те за кем мы гонимся — не нормальные люди, не говоря уже от том, что двое из них вообще не люди. Заводи машину»
«Я не самоубийца»
«Надеюсь», — в живот мне уперлось дуло автомата — лишь на секунду, потом Гутри отступил вглубь кабины, чтобы держать под прицелом и меня, и Тани. Тани же вела как-то странно — она отчаянно вглядывалась в окно. Потом сорвалась с места и, проскочив мимо слегка замешкавшегося Гутри и выскочила из машины.
«Куда?!» — Гутри кинулся следом. Я за ним.
Машина стояла на возвышенности, снизу расстилалась широкая долина. Тани отбежала от машины на несколько метров. Не обращая на нас внимания она продолжала вглядываться в темноту, потом обернулась и показала рукой куда-то вниз.
«Смотрите!»
Я посмотрел, куда она указывала, но ничего, естественно, не увидел.
«Дай сюда», — Гутри схватил, ну, скажем так, теперь уже мой бинокль, совершенно игнорируя тот факт, что он висел на ремне у меня на шее. Я испытал легкий дискомфорт. Пару минут Гутри шарил взглядом в темноте, потом протянул бинокль мне.
«Посмотри, внизу, чуть левее» Я прильнул к окулярам. Темнота превратилась в ярко-зеленую кашу, из которой довольно четко выплывали окружающие предметы. Внизу стояла машина — точно такая же, как у нас. Прислонившись к борту там сидел супермут, судя по движениям, курил. Наверное огонек его сигареты и заметила Тани.
«Ладно, боец, что будешь делать теперь»
«На машине ехать нельзя — услышат. Мы спустимся пешком и…»
«Минуточку, что значит мы?»
«Мы — значит мы трое», — Гутри замялся, следующие слова дались ему с трудом, — «Я один не справлюсь».
«Ладно, я пойду. Но Тани останется здесь».
«Нет!» — Тани вцепилась в мою руку и быстро затараторила, — «Я сильная, я была лучшим охотником в племени, я убила двух врагов, я помогла тебе убежать, я дралась рядом с тобой в городе, я и сейчас буду драться, не надо меня оставлять».
Я осторожно высвободился из ее пальцев. Взял в ладони ее мокрое от слез лицо и сказал самые фальшивые слова за всю жизнь.
«Успокойся. Все будет хорошо», — посмотрел поверх головы Тани на Гутри. Он посмотрел на меня и все понял.

«Только аккуратно», — прошептал я одними губами.

Уже второй раз я нес Тани на руках. Я положил ее в машину на кучу одеял. Рядом оставил арбалет, стрелы и весь запас воды и пищи — кто знает, может, когда она очнется, ни меня, ни Гутри уже не будет в живых. Я последний раз посмотрел на эту совсем еще девочку, которая уже пережила столько, сколько другим и не снилось и вдруг, по какому-то непонятному еще даже для меня желанию наклонился и поцеловал ее.
«Старый ты извращенец», — грустно вздохнул внутренний голос. Снаружи раздалось многозначительное покашливание — Гутри просил поторопиться.

Я спрыгнул на землю и мы стали спускать вниз по склону. Говорили только шепотом.
«Гутри»
«Чего?»
«Мне как, мутантов зубами загрызть, или защекотать насмерть? В смысле, ты мне оружие дать не хочешь?»
«Дам, когда спустимся».
Спуск получился долгим. Шли медленно, осторожно, пару раз пришлось давать ощутимый крюк, обходя густые заросли каких-то кустов. Наконец мы залегли в неглубоком овраге, метрах в пятидесяти от чужой машины. Дальше местность была ровной, как стол, укрыться было негде. Рядом с машиной стоял супермут, возможно все тот же.
«Какие будут идеи?»
«Подождем пока они поедут», — Гутри уже опустил забрало шлема, к тому же говорил тихо, так что приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова, — «Дорога тут всего в десяти метрах, а у меня есть чем их тормознуть». Он снял со спины небольшой рюкзак и выложил рядом на землю три похожих на ракеты предмета. «Это тебе», — Гутри снова запустил руку и в рюкзак и вытащил оттуда мой ТТ, — «Извини, одна обойма, подходящих патронов не нашли». Значит восемь пуль. Уж лучше бы тот оружейник мне не соврал.

Машина двинулась с первыми лучами солнца — сразу, без подготовки и предупреждения. Стоявший снаружи супермут забирался внутрь уже на ходу. Я сжал рукоятку пистолета и передернул затвор. Гутри быстро свинтил со ствола автомату насадку и накрутил то, что я принял за ракету. Потом вытащил магазин, выкинул два патрона и вставил на их место другие, немного иной формы.
«Я стреляю первый», — прошептал он, — «Потом иду за диском, ты прикрываешь». Ответить я не успел — машина уже грохотала по дороге рядом с нами. Гутри поднялся на одно колено и нажал на курок. Раздался хлопок, ракета сорвалась со ствола, словно выпущенная из арбалета стрела, и врезалась в передний каток. Словно собака с перебитой лапой машина завалилась влево и, пропахав бортом длинную борозду, повалилась набок. Гутри навинтил на ствол еще одну ракету и, почти не целясь, выстрелил. В середине ребристой крыши бывшего контейнера расцвел огненный цветок, разбросав вокруг лепестки искореженного металла. Гутри со всех ног кинулся к машине. После двух взрывов там никто не мог выжить. Так думал он, и так думал я, иначе ни за что не побежал бы следом. Мы ошиблись. Прочертив на землей идеальную прямую, мимо Гутри пронесся ярко красный луч, когда взгромоздившийся на борт машины супермутант нажал на спуск своей лазерной винтовки. Гутри откатился в сторону и — исчез. Включил свой костюм-невидимку. Супермутанты — ребята не самые сообразительные, поэтому, когда одна цель пропала, он просто стал искать другую. И этой целью был я. Огромная, затянутая в черную кожу гора мышц сверзилась на землю и пошла прямо на меня. Стрелять он не мог — лазерной винтовке требовалось время на перезарядку. Я поднял пистолет и четырежды нажал на спуск. В куртке мутанта появилось четыре аккуратных дырочки, откуда густыми струями потекла черная кровь. Он даже не споткнулся. Укрыться мне было негде, бежать бесполезно. Я снова на надавил на курок. Ничего. Я с удивлением посмотрел на пистолет и понял, в чем дело. Перекос. Я изо всех сил дернул затвор и выбросил предательский патрон на землю. Все это заняло слишком много времени. Ствол лазерной винтовки, словно дубинка, врезался мне в плечо и опрокинул на землю. Фигура мутанта заслонила свет. Перед глазами у меня промелькнул изуродованный труп Кардана — должно быть именно так погиб он. Я откатился в сторону, уворачиваясь от удара, жесткая кожа на кулаке мутанта наждаком прошлась по затылку. Я извернулся на земле, как червяк на сковородке и всадил оставшиеся три пули в голову супермута, стараясь попасть в висок. Тот повернул голову, с недоумение посмотрел сначала на пистолет, потом на меня и поднес руку к виску. Грязную узловатые пальцы окунулись в широкую, наполненную кровью дыру, которую пули пробили в черепе. С тяжелым вздохом мутант повалился набок, придавив мне ноги. Я попытался вылезти и понял, что не могу — мертвый супермут весил словно тонну. Тут за спиной у меня раздался страшный рев. Выкрутив шею, я обернулся — из машины вылезал еще один супермутант. Тело его было иссечено осколками, кожаная куртка превратилась в лохмотья. Левая рука была оторвана выше локтя, между болтающимися клочьями мяса желтел острый обломок кости. Он снова взревел и пошел на меня. Я оглянулся в поисках оружия. Лазерная винтовка убитого мной мутанта лежала неподалеку. Я изо всех сил вытянулся, ухватился одной рукой за какой-то выступ и стал тянуть к себе тяжелое, не на человеческий силы рассчитанное оружие. Я знал, что почти наверняка не успею, но помирать, так с музыкой. Мутант снова заревел — но теперь кроме боли и ярости я услышал удивление. Не переставая тянуть на себя винтовку я обернулся. Мутант смотрел уже не на меня, а куда-то в сторону. Из его груди торчало стальное оперение стрелы. «Чмок», — еще одна стрела до середины древка воткнулась в плечо мутанта. Тани стояла недалеко от овражка, в котором укрывались мы с Гутри и спокойно натягивала тетиву арбалета. С невероятной для своего вида прытью супермут вдруг сорвался с места огромными скачками помчался к Тани. Тани положила на ложе арбалета стрелу, прицелилась и выстрелила в мутанта почти в упор. Тогда я не разглядел, что случилось. Лишь потом, когда вблизи увидел труп мутанта, понял, что стрела лишь зацепила его голову сбоку, и, по касательной прорезав плоть до кости, ушла в сторону. Супермут единственной рукой ухватил Тани за горло и поднял в воздух. Она пинала его, царапалась, пыталась зубами впиться в державшую ее руку. Я уже мог ухватить винтовку двумя руками и развернуть ее в сторону мутанта. Я на секунду оторвался от схватки, пытаясь сообразить, где тут спусковое устройство. Когда я вновь поднял взгляд, Тани уже не сопротивлялось. Ее тело неживой куклой висело в руке мутанта, голова безвольно свесилась набок. Я почувствовал, как кусок моей души отрывается от всего остального и падает в бесконечную бездну. Мутант разжал руку, Тани упала на землю лицом вниз. Говорят в каждом человеке спит зверь. Мой проснулся, когда я увидел морду мутанта, на которой больше не было боли и ярости. Только жуткое наслаждение. Не обращая внимание на ноющие, стонущие от непомерных, непривычных, невозможных для них нагрузок мышцы, трещащие кости, на черные пятна в глазах я вырвался из под трупа мутанта, поднял лазерную винтовку и нажал на тугой, привычный к мощной лапе мутанта курок. Рубиновый луч по диагонали пересек грудь супермута, в мгновение ока прорезал кожу, разрубил клетку ребер и вгрызся во внутренности. Разбрасывая по земле собственную утробу мутант со стоном повалился набок и испустил дух. Зверь ушел. Ставшая сразу невероятно тяжелой винтовка вырвалась из моих рук и зарылась стволом в пыль. Следом упал и я. Болел каждый мускул, садили ободранные о жесткую землю ноги. В душе зияла пустота. Так я пролежал минуту. Потом поднялся и медленно, внимательно переставляя ноги, пошел туда, где неподвижно лежала Тани. С трудом опустился на одно колено, перевернул ее на спину и поднес тыльную сторону ладони к ее побелевшим губам.

Она дышала. Слабо, неуверенно, но все-таки дышала. Я судорожным движением открыл один из подсумков на ремне и достал стимпак. Через минуту кровь прилила к лицу Тани, она со свистом втянула воздух и открыла глаза.
«Ты в порядке?» — спросил я. Тани попыталась что-то сказать, но вырвался лишь сухой хрип — видимо лапа супермута повредила ей голосовые связки, а стимпак еще не закончил свою работу. Потом она попыталась подняться на ноги, но не смогла и этого. Казалось, она готова заплакать.
«Ну, ну, все хорошо. Подожди здесь я сейчас вернусь», — я прислонил ее спиной к туше мутанта и пошел к развороченной машине. Дыра, пробитая в крыше гранатой была достаточно велика, чтобы в нее войти. Я перешагнул через закутанной в остатки балахона обугленное нечто, которое раньше было одним из Детей. Пол под ногами был залит чем-то липким. Гутри лежал лицом вниз на груде тряпок рядом с водительским сиденьем. В его костюме, как раз напротив сердца была аккуратная маленькая дырочка. Я взял Гутри за плечо и перевернул. Такая же дырочка была и на груди. Груда тряпья, на которой он лежал, оказалась вторым из Детей, сведенная судорогой правая рука сжимала лазерный пистолет, капюшон откинулся назад открывая обычное человеческое лицо. Заднюю часть головы закрывал колпак из прозрачного пластика с вплетенными в него проводами. На затылке эти провода собирались в пучок и уходили вниз, под одежду. Я откинул забрало шлема Гутри. Он был мертв, в широко открытых глазах застыло искреннее удивление. Я закрыл их. Коробочка с диском лежала на груди «балахона», видимо Гутри успел ее вытащить, прежде чем умер. Я протянул руку к диску и только теперь заметил, что «балахон» еще жив. Взрывом ему измочалило обе ноги, левая рука изгибалась под неестественным углом, но его грудь поднималась и опускалась мелкими рывками, словно выхватывая из воздуха лишние секунды жизни. Я вытащил из скрюченной руки пистолет и поднял диск.
«Кажется, придется вам, ребята, пожить без Мастера», — сказал я.
«Мастера?» Я вздрогнул. Умирающий говорил тихо, но разборчиво. Звучавшее в вопросе удивление было настолько искренним, что мне стало не по себе.
«На этом диске записан способ возрождения Мастера, так ведь?»
«Так ты не знаешь», — «балахон» закашлялся, вместе с кашлем у него изо рта вылетели мелкие капельки крови и осели на бледном лице, словно веснушки. Вдруг кашель оборвался, глаза умирающего широко распахнулись как будто он что-то увидел за моей спиной. Его губы тихо прошептали:
«Осталось… не уничтожил… Приказ… Судного… Дня».
«Ты что имеешь в виду?» — спросил я, но он уже ничего не мог ответить. За моей спиной он увидел Смерть.
Приказ Судного Дня. Все знали, что прожитые в Убежищах десятилетия, мутанты, радиация, разрушенные города, все это результат страшной войны, которую наши предки вели с помощью всеразрушающего ядерного оружия. Но что как создавалось и как действовало это оружие, не знал никто. В Убежищах не было об этом ни одной книги, ничего не нашли и в памяти компьютеров разрушенных военных и научных баз. Зато нашли упоминание о Приказе Судного Дня. Когда наши предки поняли, что война неизбежна, они сделали так, чтобы их потомки не повторили страшной ошибки. В библиотеки Убежища не было допущено ни одной книги о ядерном оружии, эти книги изымались из магазинов, складов, библиотек и уничтожались. Кроме того, был создан специальный компьютерный вирус, который в любую минуту мог быть выпущен с глобальную сеть, чтобы уничтожить информацию, хранящуюся в памяти компьютеров. Он был активирован, за несколько часов до Большого Взрыва. Теперь у меня в руках было то, что избежало Приказа Судного Дня. Секрет ядерного оружия. Бесценная информация, нужно только правильно ее оценить. Братству Стали нужен этот диск. Ну так одним списыванием моих грехов, да ремонтом машины они не отделаются. От открывшихся перспектив у меня даже малость закружилась голова. Пока передо мной не открылись несколько иные перспективы. Сколько пройдет времени, прежде чем кто-то разберется в информации на этом диске и создаст это самое ядерное оружие? И сколько пройдет времени, прежде чем появится человек, достаточно сумасшедший, чтобы нажать на кнопку? Сзади заскрипел металл. Тани стояла в проеме, держась руками за рваные края. Я поднял с пола автомат Гутри и забросил на плечо.
«Пойдем, девочка. Нам еще много чего надо успеть».

К вечеру на вершине холма остались только ведущие в сторону Нью-Рено следы гусениц. Диск лежал рядом с ними — аккуратно порезанный лазером на мелкие кусочки.

Конец

(внутренний голос: «Нет, это еще не конец…»)

Послесловие

(мелкое авторское хулиганство, посвящается всем любителям Фоллаута)

На третий день пути навстречу нам попалась странная парочка. На дороге стоял парень в поношенном синем комбинезоне и отчаянно махал руками, прося остановится. Рядом с ним стоял с ног до головы покрытый татуировками дикарь с огромной костью в носу. В руках дикарь держал здоровенную кувалду. Я остановил машину, на всякий случай проверил предохранитель на автомате и подошел к парню в комбинезоне.
«Вы не знаете, где найти Г.Е.К.К.?» — без всяких предисловий спросил он.
Пока я мучительно соображал, чего ему от меня надо, дикарь вдруг выронил свою кувалду парню на ногу и с криком: «Дедушка, мы нашли сестру», помчался к вылезавшей из машины Тани.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>