Повтор

Версия для печати

Анатолий Поляков

Шутку про свинцовые трусы все слышали? Ну да, та самая, с отбитыми пальцами. Смешная, не так ли? Я вот тоже раньше смеялся. До этой командировки. Как же это так, думал я, радиации можно боятся, в наше-то время. Регенераторы, радэксы, клон-культуры спинного мозга и тому подобная дребедень. У нас на кафедре преподаватель есть, так он умудрился в бассейне реактора искупаться. Хватанул немало, облысел, но врачи спасли. Даже генетический аппарат, как говорят, не испортился, да что там говорить, я сам с его дочкой шашни водил. А раз дочь есть, и не с двумя головами, то генетика не пострадала. Убойная деваха, валькирия, Валька, Валентина… Рыжие волосы до пояса, ноги от ушей, грудь средняя, но зато крепенькая. Правда слегка на голову упавшая баба, экстрим любит. Увлеклась сталкерством, по канализации лазит, библиотеку Ивана Грозного ищет. Разок за проволку зацепилась, поцарапалась. Немного, тыльную часть ладони поцарапала. Котенок царапает сильнее, но котята, особенно домашние по канализации редко ползают. Через пару дней царапина воспалилась. А она гордая, к врачам пошла уже тогда, когда от сепсиса температура поднялась, а рука чуть ли не почернела. К счастью медицина у нас теперь на высоте. Руку спасли, только кожу на трети ладони пришлось менять на клонированную, и сухожилие, идущее к среднему пальцу, тоже заменили. Вот мы тогда и полаялись. Я ее дурой назвал, самонадеянной. А она меня рохлей и моральным импотентом. Палец даже показала, средний, с белесой ниточкой шрама, он мне снится теперь чуть не каждую ночь. Потому-то я и согласился на эту командировку, да еще потому, что платят здесь по 250 баксов в неделю, как сказал наш начкадр — это «надбавка за радиационную опасность». А тут, в Припяти мне и выдали эти трусы. Они конечно не свинцовые, просто ткань с пропиткой, и тяжелая как листовой металл. Маечка такая же, стельки так вообще с прослойкой металлического свинца и кадмиевой пропиткой. Ну и мелочь всякая до кучи. Те самые радэксы, капсулы такого размера, что глотать их так-же легко, как и огурцы, ежели целиком. Только огурцы скользкие, а капсула к горлу присыхает. Кальциевый концентрат, чтобы стронций в косточки не лез. Полезная штука, вроде «Растишки», только гуще и вкуса не имеет, зато имеет забавное свойство превращать фекалии в гипсовые отливки внутренней поверхности кишечника, так-что расколоть унитаз не проблема. Но даже радиация ничто, перед тем , что я увидел в Зоне. От Зоны свинцовыми трусами прикрыться не получится.

— Эй, студент, хватит дрыхнуть!! Опять что ль бабы снятся? — водитель толкнул меня в плечо. Ему было скучно, ребята из внешней охраны храпели на заднем сидении джипа. Судя по моему небольшому, но яркому опыту, их было бесполезно будить до прибытия на место. А если возникала внештатная ситуация, то они прекрасно просыпались сами.
— Просыпайся, мать твою, подъезжаем.

Я взглянул вперед. Подсветку магнитолки видно. Смутно видно водителя. Больше не видно ничего. Мне не видно, водитель же видит все прекрасно. Через лупоглазую маску фотоумножителя, превращающего темноту в черно-белое кино повышенной контрастности. Только как именно он ориентируется на местности, я понять не могу. Снег же идет, даже в «циклопе» дальше 3 метров ни черта не видно. Да и фиг с ним, главное везет и не роняет, а остальное — шелуха.
— Включи магнитолу-то, проснешься быстрее, да и ехать шибче будем. Я там новую нарезку поставил, забирает сильнее самогона. — наш водила любил делать музыкальные подборочки для разных случаев жизни. Из плохоньких динамиков ударил «Ramstein», вот уж точно забирает…
— Ты главное под такую колыбельную в столб не впишись, драйвер.
— Не бойся, не впишусь… Не учи отца, и баста.. — водитель заржал, старательно имитируя интонации Папанова из общеизвестной комедии.
— Студент, расскажи лучше, что у вас там ахнуло так. У нас в караульном стекло вышибло. Опять гадость какую готовите. Бомбу ядреную или спирохету бледную?
— Не. Это нашим очередную партию «батареек» притащили. Так опять умудрились одну закоротить, но ахнула не она. Ахнул стенд, на котором ее тестили. Хм, зайди как-нть полюбуйся. Там разводы на стенах красивые получились. Я и не знал, что силовые провода умеют так красиво оседать на бетоне…
— Угу. Вот так и ты на бетоне осядешь. Только некрасиво, в виде вонючей лужицы. Тут уже пытались с «бабушкиным холодцом» играться. Седьмой корпус видел? На что похоже?
— Э-э-… Хм. Как на снежок поссали.
— Во. От сказал, н-н-наука!! Сразу видно — вученый…
— Да не прибедняйся ты, будто я не знаю, что у тебя высшее техническое…
Разговор затих, и мы ехали, слушая мотор и весьма кстати сменивший немцев эмбиентный трек.
Судя по тому, что дорога ухудшилась, и что водитель сбросил скорость до 30 км/ч, мы действительно были недалеко от КПП. Минутах в десяти-пятнадцати. А оттуда мы пойдем пешком. Ночью. Зимой. В снегопад и мороз. В зону повышенной радиации, а потом и в саму Зону. Валька бы обзавидовалась…
Водитель выключил магнитолу.
— Натягивай «циклопа», хлопцев буди. Приехали. Вам пора…
Я опустил окуляры фотоумножителя на глаза, мир заволокло белесым маревом. Видно стало совсем плохо, но через пару секунд электроника вышла на рабочий режим, и я увидел черно-белый мир. На задних сиденьях тихо матерились Саня и Роман, мои охранники, а точнее сказать няньки. Матерились многоэтажно и увлеченно. Как оказалось, Роман вместо фляги с водой взял коньяк. Интересно где он умудрился его найти… и почему он в стандартной фляге…
— Ромыч. Давай махнемся. Вы люди военные, вам за это фитиль вставят. А мне, шпаку, ничего не будет. А флягу проводнику отдадим, радионуклиды выводить. — я протянул свою флягу.
— Давай, эт ты хорошо придумал. Я уж боялся, что ты трындеть начнешь, командиру пожалуешься. Ч-черт. Ну не знал я что она с коньяком…
— Гонишь, мля… алкаш хренов. — Саня еще злился, но судя по улыбке уже не так сильно.
— Мужики, я понимаю вам не охота на мороз, но и мне нет охоты сидеть здесь лишнее время. Раньше пойдете — раньше вернетесь. — водитель с треском поставил машину на ручник и перевел движок на холостой режим, чтобы печка работала. Я вздохнул, застегнул на груди компенсационные ремни ранца, поудобнее перехватил автомат и выбрался из машины. В сугроб.

По пути к КПП я еще несколько раз оступался и проваливался в снег по пояс. Но быстро приноровился, и даже стал получать от ходьбы некоторое удовольствие. Мол «во как я могу», хоть и «рохля». Ау, Валенька, видела бы ты меня сейчас. В снегу, с «циклопом» на морде, автомат в руках, ранец военный. Прям сталкер. Господи… какая ересь в башку лезет. Ведь знаю, что выпендрежу этому грош цена, особенно в Зоне. Что услышь эти мысли Роман с Саньком, и я все оставшиеся два с половиной месяца буду ходить с позорной кличкой «Рэмба задрипанный». Есть у нас один такой, тоже научный консультант, как и я. Дурень, пытался к нашему оператору связи клеиться, строил из себя героя. Теперь старается в столовой вместе с вояками не появляться. Ему для смеху подарили выпиленный из текстолита нож выживания, как у Рэмбо из фильма. Только размером раз эдак в 5 больше. Серебрянкой покрасили и подарили.

КПП, а точнее домишко, на окраине ближайшей к Зоне деревни, занесло снегом под самые окна. Интересно, кто решил назвать это сооружение пропускным пунктом??? Тут некого пропускать, а пираты пройдут, не спрашивая разрешения.
Если бы не дежурный, подсветивший нам дверь, то мы вполне могли бы искать КПП до утра. Внутри было жарко и душно от вовсю разогревшейся каталитической печки. Красный угол горницы был перегорожен листом фанеры с противорадиационной пропиткой. На лист был наклеен черно-желтый трилистник. Роман сел за стол, стоявший в центре и стал копаться в «циклопе», видно что-то у него барахлило. Саня же сел у стены. Лицом к двери и положил на колени автомат.
— Это у нас вместо иконы. — дежурный хмуро кивнул на наклейку. — Фон там повышенный. И вон на ту скамью не садитесь, там «светлячки» зашкаливает.
«Светляками» у нас называли простейшие дозиметры, которые светились тем сильнее, чем выше фон. Если «светляк» сияет равномерно по всей площади пластины, то там лучше не находится без особой на то надобности.
— Когда нам проводника ждать, подарок вон ему привезли, а он опаздывает. — я показал дежурному флягу.
— Водка?
— Не. Коньяк.
— #ля, нафига ему коньяк?? Давайте я ее возьму. У меня смена через два дня. Что ж я трезвый назад поеду? Я ему лучше бутыль водки дам. Я ее до смены откладывал, так коньяк-то лучше будет, чем этот горлодер…
Входная дверь скрипнула. Обернувшись, я увидел Проводника. Мужичок. В валенках с подошвами из разрезанной покрышки. В потрепанной телогрейке. Новая форменная зимняя шапка, надвинутая до глаз. Борода лопатой. Обычный мужик. Вот только живет он, и еще несколько таких же мужиков, в черте Зоны. Да не просто живет, а с семьей живет. И не умирает от лучевой. И в Зоне не гибнет. И возвращаться не хочет… И ведь умный мужик, судя по досье — учитель физики, Лев Ионович Бронфман, иначе — Йоныч. Сотрудничает из любопытства. Взаимовыгодного. Армия помогает аборигенам припасами и охраной. Аборигены приносят всякие артефакты зоны, сообщают о передвижении мародеров и сотрудничают с научниками.
— Йоныч, здорова. Что ж опаздываешь? — дежурный явно обрадовался приходу проводника. Видимо они неплохо сошлись за время вахты.
— Прошу прощения, я с вашим шофером заболтался, интересный он человек. Странно, что ему никак не дают майора.
Дежурный, пробовавший в этот момент коньяк, поперхнулся.
— Йоныч, я ведь просил. Студенту это знать не надо, а способности свои ты и на Тропе покажешь.
Проводник ехидно улыбнулся. Повернувшись ко мне, он протянул руку.
— Здравствуйте. Позвольте представиться, меня зовут Лев Ионович Бронфман. Но все зовут меня Йонычем. Так проще. Я здесь живу еще с тех времен, когда здесь Зоны не было. Эх, знаете, какие здесь были красивые места… — проводник вздохнул, ему хотелось поделиться наболевшим с новым в Зоне человеком.
— Знаю, знаю. Вы еще учителем физики были. Так? — рукопожатие у Йоныча было легким, но слабым его назвать было трудно.
— А как же. Был. Потому и вернулся, когда Пришествие случилось. Уж очень интересно было. Вы разве не слышали, что я первым в России нашел «батарейку».
— Так, на тропе поговорите, Студент первый раз в саму Зону лезет. В «тамбуре» поговорит… Пойдем, пора уже идти. — Роман наконец разобрался с неполадкой. — Иде-е-м. Время самое то…

До сих пор я только в пределах зоны заражения с патрулями ходил, а вот теперь меня послали в Зону. Абсолютно круглое пятно, в пределах которого непонятное вторглось в наш мир, совпало с центром того непонятного, что мы сотворили сами. И Саркофаг стал еще более пугающим. С радиацией мы худо-бедно справляться научились, а вот что сделать с хаосом, воплощением которого стала казаться Зона, мы не знали… От размышлений меня отвлек Йоныч.
— А вы действительно студент. Мне казалось, что студентов сюда пока не пускают.
— Нет. Это меня так ребята на базе называют.
— Странно. Они так всех консультантов называют. До первой ходки в Зону. Интересно, а как они назовут вас, если вы вернетесь…
Мне стало как-то не по себе.
— А могу не вернуться?
— Запросто. Нарвемся на пиратов или на «тихарей». И будем отдыхать с пулями в головах… Давайте лучше о науке, пиратами путь ваши бравые товарищи занимаются. У них опыт и умения. Вы вон даже автомат держите так, будто боевиков насмотрелись. Перевесьте за спину, так удобнее будет.
— А что о науке сказать… движется. — я перевесил «калаш».
— Ну например новые гипотезы происхождения Зоны.
— Этого сколько угодно, Каждую неделю появляются. Вот была например гипотеза, что это вторжение пьяных, либо обдолбанных или укуренных инопланетян. Была гипотеза, что инопланетяне были просто шизоидами. Были варианты, что пришельцы были приколистами. Были композитные гипотезы, мне например понравилась версия, что это был инопланетный цирк. Который угнали пьющие укуренные негуманоиды. Или что это были клоуны из этого цирка. Или…
— Стоп, стоп, стоп. Давайте серьезно.. Или мы уже к «тамбуру» подошли… — последние слова проводник произнес тихо, глядя при этом на Александра, которого считал главным. Саня кивнул.

Мне было тепло и весело. Мысль о пьяных гуманойдиках раскокавших свою летающую посудину о черную громаду Саркофага, доставляла мне неземное, ха-ха, удовольствие. Я понял, что это была та самая мысль, которая могла объяснить все странности Зоны. Это у них кальян лопнул. А студень… хм как похоже на мое прозвище… студень это у них кокс такой. А «батарейками» они закусывают. Или занюхивают. Тралялял… тум бум баццц…

БАЦ. Что-то снесло с моего лица «циклопа». Мир закрутился и ударил меня самым холодным и колючим сугробом, какой смог найтись. Чья то жесткая рука схватила меня за волосы, а другая стала растирать лицо снегом.
— Хвати… Ну хватит, черт возьми…
— Санек. Перестань.. мы уже вошли.
— Все нормально? — Александр отвел руку от моего лица. — Идти можешь?
— Могу.. а что это было? Клоуны какие то. Шмаль…
— «Тамбур» это был. Тут цепляет мысль, которая была в башке в тот момент, когда входишь в зону. Впервые входишь. Романа понесло, когда он о девушке своей рассказывал, так его несло потом долго. Он говорил о каждом существе женского пола, которое ему в жизни встретилось. Самое неприятное — войти молча. Или не думая. Это трудно, но один раз было.
— И что случилось?
— Ничего. Солдат превратился в растение.

Я поежился, будто снег насыпался за тугой ворот комбеза. Я в Зоне. Та дорожка, по которой мы шли, закончилась, впереди было заснеженное поле. Вдалеке виднелись заводские корпуса. Снега на крышах не было… Ветер затих. Снег перестал падать. Мы стояли и не могли пошевелиться. Я чихнул, и оцепенение спало. Роман опять покрутил ручку настройки «циклопа». Потом махнул рукой и пошел вперед, к корпусам. Через десяток шагов его догнал проводник. Они остановились, проводник что-то объяснял, показывая рукой на ближайший корпус, и обводя руками поле перед корпусом. Роман кивнул и вернулся
— Здесь нельзя идти. Говорит, что искра там гуляет. Никогда не гуляла и на тебе…
— Искра, а что это?
— Ничего такого особенного. Никакой мистики. Просто если не повезет, то в тебя бьет молния. Из земли. Говорят после искры «батарейки» хорошо родятся.
— И как нам идти?
— Пойдем в обход. По окраине во-о-н того лесочка.
Идти до леса было долго. Проводник почему-то шел сзади и постоянно заглядывал за пазуху, будто разговаривая с кем-то. Небо совершенно очистилось от облаков, звезды, казавшиеся в фотоумножителе яркими, как на юге, придавали всему происходящему оттенок легкой прогулки. Шедший впереди Роман вскинул руки к «циклопу», резко остановился, потом сорвал аппарат с головы, отшвырнул в сторону и согнулся, прижав руки к глазам. Санек кинулся помогать, но Роман крикнул, чтобы все стояли на месте и чтобы выключили и сняли «циклопы». Оказалось, что яркость изображения в приборе скачком увеличилась. Почему — не ясно. Там, куда упал отброшенный прибор, что-то зашипело. Присмотревшись, я увидел, что из окуляра бьет свет. Яркий, желтоватый свет. Похожий на солнечный… Проводник опять сунулся за пазуху.
— Йоныч, что это было? Вы тут местный. Поясните уж..
— Не знаю, братцы. Не было такого раньше. И Васька мой не почуял ничего… Точнее почуял, да только поздновато. Хорошо, что приборчик скинуть успел, а то выжгло бы сетчатку.
— Васька? А что это? Это за пазухой у вас?
— Да. Котенок это. Местный. Чутье у них на здешние сюрпризы.
Подошел Роман, там, где к лицу был прижат «циклоп» остался красный рубец, будто прибор не только засветился, но и нагрелся так, что обжег кожу.
— Что не ходка, так что-то новое. Обидно если ходить в темноте придется теперь. Мне «циклоп» помогал не один раз. — Роман все еще моргал и тер рукой глаза.

Как ни странно, но до заводских ворот дошли без происшествий, только тишина уж очень напрягала. Тихо было так, что даже звук шагов, казалось, вязнул в воздухе. Ворота были открыты. На территории завода снега не было, а тот, который успел скопиться в складках нашей одежды, исчез, будто в воротах кто-то его с нас стряхнул. Зато появились звуки. Каждый шаг звучал четко, будто мы шли в помещении с хорошей акустикой. Шорох комбинезонов, дыхание. Все звуки были ясно различимы. Я остановился, чтобы рассмотреть стену корпуса. Стена когда-то состояла из стеклокирпича, сейчас в стене было несколько проломов. Часть кирпичей была пробита пулями. Но вокруг не лежало ни одного обломка. Не было неизбежного на наших заводах мусора. Весь двор был чист, как после генеральной уборки.
— Йоныч, а что здесь чисто то так?
Тишина. Никого нет. Я один. Двор был пуст. Я был совершенно один.
— Пойдем, хватит смотреть. Пусто и чисто. Ничего интересного…
Голос принадлежал Александру, но его самого я не видел.
— Т-Ты где?
— Очнись Студент, тут я. — Саня подтолкнул меня в спину.
— Слушай. Я сейчас смотрел вокруг, а вас никого тут не было. Я долго смотрел, а вас нет… Ну не было вас… Ты мне не веришь?
Я был опять один. И что самое страшное, я не замечал того момента, когда мои товарищи пропадали, и когда появлялись. Это продолжалось еще несколько минут, причем это происходило только со мной. Я попробовал дойти до стены. Под ногой хрустнул асфальт и что-то круглое, небольшое выскользнуло из под подошвы и откатилось на пару метров в сторону. Присмотревшись, я увидел, что это была пуля. Обычная пуля. От калаша. Целая, без царапин, гладкая и поблескивающая в свете звезд. Чистая. Явно не стрелянная, а вынутая из патрона. Вселенная крутанулась вокруг меня, и что-то холодное и колючее ударило меня в лицо. Кто-то, а точнее Роман растирал меня снегом… Мы опять стояли у заснеженного поля…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>