Перерождение

Версия для печати

Thunder13

Души томленье скованной печали
Навек закрыли мира цвет.
И в миг, когда твоя душа кричала,
Сказать был должен да в ответ,
Но не раскрыв уста ответил нет…

Кроваво-красный диск солнца коснулся линии горизонта, окрашивая небо в феерическую композицию всех оттенков красного цвета, от огненно-алого до темно-бурого. Редкие облака потеряли свой бледно-серый цвет, окрашиваясь в черно-красные тона приближающегося заката. Исполины полуразрушенных высотных зданий отбрасывали на улицы, если так можно назвать нагромождения руин, мусора, обломков бетона и потрескавшегося асфальта, удлиняющиеся с каждой минутой тени. Фасады домов, тоскливо зияющие черными проемами пустых окон, как и все окружающее их окрашивались в цвет прячущегося за горизонтом солнца. Город казался пустым, абсолютно безжизненным, еще одним, таким похожим на другие, городом, не пережившим великий катаклизм. Только растительность придавала городу толику жизни, длинные вьюны опоясывали балки железобетонных конструкций достигая самых верхних этажей, плоские стебли травы достигающие метровой высоты и невысокие деревья пробивались сквозь покореженные природой и течением времени бетонные дороги и тротуары. Посеревшие от нещадно палящего полуденного солнца стебли трав, и листья деревьев постепенно начали расправляться, разглаживаться, вновь становясь упругими и наполненными жизнью. Вся местная флора, уверенно отвоевывающая жизненное пространство у потрескавшегося асфальта и полуразрушенных зданий, теряла свой пепельно-серый оттенок, меняя его на бледно-зеленые тона. Каждая чахлая травинка, каждый, казавшийся безжизненным, листок, в преддверии несущей прохладу ночи, стремились впитать последние, такие необходимые для жизни, лучи уходящего солнца.

Большой жук-отшельник, шурша хитиновыми чешуйками своего панциря, выполз из своего укрытия, образованного нагромождением расколотых бетонных плит, и торопливо перебирая маленькими, но необычно сильными лапками, пополз к лежащему неподалеку трупу песчаной крысы, не пережившей этот день и не успевшей увидеть спасительный закат. Но не только он хотел насладиться легкой пищей, несколько песчано-рыжих крыс оказались проворнее. Они уже подоспели к телу своей соплеменницы и приступили к долгожданной вечерней трапезе. Простояв в нерешительности несколько секунд, жук-отшельник все-таки решил не связываться со столь опасным для себя врагом. Он развернулся в другую сторону и, обежав свое укрытие, повернул за угол ближайшей полуразрушенной стены. На другой стороне потрескавшейся от времени бетонной дороги лежал труп еще одной крысы. К счастью для жука эту пищу еще никто не облюбовал, и на этот раз он твердо решил, что никто не помешает ему утолить разгоревшийся за время дневной спячки голод. Взобравшись на вздыбленный кусок дорожного полотна, он не смог удержаться на вершине и кубарем скатился вниз, перевернувшись на спину. Лихорадочные попытки перевернуться стали последним моментом его недолгой жизни.
— Что это было? — перекрикивая шум двигателя, спросил у водителя капрал Лонг, крепкий, коренастый мужчина сорока лет.
— Жуки чертовы, буркнул в ответ Хэккес, совсем еще молодой двадцатилетний паренек, не отрывая напряженный взгляд от дороги.
— Внимательнее рули, а то так и перевернуться не долго, — укоризненно заметил Лонг.
— Вы ж меня знаете, капрал, — с наигранной обиженностью ответил Хаккенс.
— Вот-вот, знаю, так что давай аккуратней.

Автомобиль проскочил мимо ржавой и прогнившей от времени большой таблички с едва различимой надписью «Добро пожаловать в Хотвэйл, штат Невада». Взгляд Хаккенса еще сильнее приковался к плохо просматривающейся сквозь защитную сетку лобового стекла дороге. Он еще больше прибавил скорости, несмотря на укоризненный взгляд капрала Лонга. Трое солдат сидевших на заднем сидении как по команде скинули с плеч короткоствольные автоматы Хеклер и Кох и положили их на колени. Они сидели молча, все как один, энергично работая челюстями, пытаясь полностью сжевать жевательные резинки. Они были похожи на братьев, крепкие и высокие, тридцати-тридцати пяти лет. Бронированный хаммер наскочил на очередную колдобину, что заставило встретиться крышу автомобиля с лысой головой капрала. Подзатыльник облаченной в толстую металоматерчатую перчатку руки капрала обрушился на голову Хаккенса, от чего тот не секунду потерял управление и машина вильнула в сторону.
— Я тебе, мля, что сказал?! — брызгая слюной, закричал красный от ярости Лонг.
Вместо ответа Хаккенс выровнял уходящий в занос автомобиль и снизил скорость, лавируя между кучами мусора и асфальтной крошки. Шум двигателя стал намного тише, а движение автомобиля плавным и комфортабельным, если можно говорить о комфортной езде в двухтонной бронированной банке, которую представлял собой хаммер.
— Так бы сразу, — довольно сказал капрал и, обернувшись к сидящим сзади солдатам, добавил. — Всегда с «зелеными» так, пока хороший подзатыльник не дашь, ни хрена не поймут.

Довольное ржание, послужившее ответом на «мудрость» капрала, заглушило шум двигателя. Не смеялся только Хаккенс, затылок все еще ныл от полученного тумака. Он вновь решил прибавить газу, но лишь один взгляд на крепкие руки капрала охладил его пыл. Внезапно их автомобиль обогнал другой хаммер, окрашенный в точно такой же пустынный желто-коричневый камуфляж с бело-синим гербом братства на передней двери. Капрал в ярости ударил кулаком по приборной панели, чуть не пробив прочную углеволоконную обшивку.
— Бортовой заметили? — спросил он, обернувшись назад.
— Две тройки девять, — машинально отчеканил рядовой Бакер, сидевший справа.
— Звено Крэйга, — пробубнил сам себе капрал и повернулся к водителю. — Сделай его, сынок.
— Но, вы ж, сказали…
— Я сказал, сделай его, обойди этого засранца! — крик Лонга никак не сочетался с его добродушной улыбкой.
— Есть, сэр! — отчеканил Хаккенс, утапливая педаль газа в пол.

Рев двигателя и шум бьющихся о машину воздушных потоков заполнил кабину, заглушая ругательства капрала. Хаммер уверенно держал дорогу, иногда подпрыгивая на кочках и слегка уходя в занос. Широкие протекторы покрышек, разбрасывали в стороны кучи песка, оставляли за собой широкий шлейф поднятой пыли окрашенной в красные цвета заходящего солнца. Несмотря на большую скорость Хаккенс не мог не то что догнать, но даже приблизиться к другому автомобилю. Он начал признавать, что за рулем другого хаммера сидит куда более опытный и профессиональный водитель, нежели он, только что окончивший учебку. Они неслись по узкой двухполосной, точнее некогда состоявшей из двух полос, по одной в каждую сторону, дороге. Скоро должен был быть поворот на широкую улицу, место установки кордона. Неожиданно корма первого автомобиля скрылась за резким поворотом, Хаккенс резко выкрутил руль, и автомобиль на всей скорости вильнул вправо. Хаммер потерял управление и, накренившись на правый бок, влетел в огромную кучу всевозможного мусора. Передние защитные дуги прекрасно справились со своей задачей, разбросав мусор фонтаном брызг. Заляпанное отходами лобовое стекло и без того затрудняющее обзор, стало практически непрозрачным. Хаккенс сбросил скорость и, прилагая огромные усилия, смог выровнять машину. Первая машина тоже замедлилась, и оба автомобиля приблизились друг к другу всего на несколько метров. Теперь они ехали по одной из крупнейших улиц города, пересекающих его по всей длине.
— Внимание, всем мобильным звеньям занять исходные позиции и развернуть карантинные кордоны, отчетное время две минуты, отбой, — монотонным металлическим голосом прозвучал приказ из бортовой рации.
— Далеко еще? — спросил Лонг, осматривающий в окно руны городских зданий, у водителя.
— Почти приехали, — не отрываясь от забрызганного стекла, ответил Хаккес.
— Отлично, — ответил Лонг и, повысив голос, добавил. — Понеслась…
Капрал и солдаты, сидевшие на заднем сидении, достали из нагрудных карманов своих черных курток шприцы с мутной жидкостью молочного цвета и сделали инъекции себе в шеи. Вернув шприцы на свое место, они взяли герметичные шлемы лежавшие на задней полке, и надели их, пристегнув к поднятому воротнику куртки-бронежилета. Бакер протянул шлемы капралу и Хаккенсу. Лонг надел свой шлем очень быстро, чего нельзя сказать о водителе, одновременно управлять автомобилем и надевать гермошлем дело не из легких. Но он все-таки справился с этой задачей, и все боевое звено было готово к бою. В кабине раздалось щелканье затворов снимаемых с предохранителей автоматов, Хаккенс положил свой автомат на колени, вся подготовка заняла незначительный промежуток времени. Два ярких огня стоп-сигналов первого хаммера прорезали запыленное лобовое стекло. Хаккенс среагировал моментально, заскрипели тормозные колодки, пошедшие на юс колеса задымили стираемыми о дорожное полотно покрышками.

Оба автомобиля остановились почти синхронно, перегораживая широкую дорогу. Водители заглушили двигатели. Все сидевшие в автомобиле люди опустили сделанные из тонированного плексигласа забрала гермошлемов. Раздался лязг железных дверей о кузова машин и топот тяжелых армейских ботинок. Солдаты обоих звеньев действовали слаженно и оперативно, что выдавало немалый опыт в проведении совместных действий.
— Эндрюс, третий этаж первого дома, — в гермошлемах солдат раздался уверенный голос капрала, сам он экспрессивно жестикулировал, отдавая приказы . — Фокстон, насыпь позади машины. Бакер, Хаккес, со мной.
Эндрюс молнией метнулся в сторону покосившегося, но выглядящего вполне крепким трехэтажного здания. Он быстро преодолел три лестничных пролета и зашел в квартиру, из окон которой лучше всего просматривалась дорога. Фокстон, взбежал на высокую насыпь позади перегородивших дорогу автомобилей и, спрятавшись за небольшим пригорком, навел ствол автомата на дорогу. Сержант Крэйг так же раздавал приказы своим людям. Двое побежали в пятиэтажный дом, стоявший напротив дома, в котором засел Эндрюс. Один пробежал вперед и присел за низкой металлической будкой. Двое других остались с сержантом. Когда все бойцы заняли исходные позиции, вновь раздался уверенный голос капрала.
— Всем бойцам звена три два шесть, перейти на условную чистоту две тройки девять, отбой, — переключение частоты заняло всего несколько секунд, а потом в шлемах вновь раздался голос капрала, но уже на новой частоте. — Капрал Джон Лонг передает командование сержанту Алексу Крейгу, отбой.
— Сержант Алекс Крейг командование принял, отбой, — официально ответил сержант, после чего его голос приобрел мягкие нотки. — Рад видеть тебя, Джон. Слышал, вас изрядно потрепали под Кастенхолом?
— Было дело, чудом ушли. Старка и Вилби убили, — глаза Лонга потускнели.
— Да, я знаю, жаль ребят, — Крейг знал обоих, после установившейся паузы, он попытался перевести разговор в другое русло. — Это ты решил потягаться со мной на дороге?
— Нет, молодое пополнение, — капрал махнул головой в сторону стоящего позади Хаккенса.
— Рядовой Хаккенс, сэр, — представился он, поднеся ладонь к виску, но сержант вопреки установленному правилу протянул ему руку, что немного смутило молодого солдата. — Джими… Джим Хаккенс.
— Алекс Крейг. Неплохо водишь, сынок, — сказал сержант, отпустив руку водителя.
— Спасибо, сэр, но до вас мне далеко.
— Ха, конечно далеко, даже я не могу сравниться с ним… — встрял в разговор Лонг.
— Внимание, код желтый, всем мобильным звеньям доложить о готовности, — раздался в шлемах все тот же монотонный металлический голос, отдающий приказы.
— Звено две тройки девять готово.
— Звено три два шесть готово.
Прошло некоторое время, пока все участвующие в операции звенья не доложили о готовности.
— Код зеленый. Начать операцию, — разнеслось во всех наушниках и рациях. — Соблюдать полное радиомолчание.
Сержант жестами указывал стоявшим около него солдатам занять места за машинами. Сам он, Лонг и Хаккес стали за капотами упершихся друг в друга хаммеров. Один из бойцов из звена сержанта стал за багажником одного из автомобилей, второй — за багажником другого. И хотя радиомолчание не считалось столь важным, все равно его старались соблюдать, мало ли кто может прослушивать их переговоры. Напряжение возрастало, но пустынная улица, тянущаяся на несколько километров, казалась абсолютно пустой и безжизненной, даже не было видно вездесущих крыс. Весь город был скован плотным кольцом карантинных кордонов, каждая улица, каждый дом на его окраинах контролировали звенья мобильной пехоты. Но они ничего не предпринимали, они ждали…

Тихий гул работающего двигателя и шуршание автомобильных покрышек по асфальтной крошке послышалось позади стоящих у хаммеров людей. Гул постоянно нарастал, свидетельствуя о приближении машины. Белый фургон без единого следа грязи и пыли вынырнул из-за поворота и остановился около них. Водитель фургона заглушил двигатель, и из распахнутых задних створок выпрыгнуло два человека в белых скафандрах радхимзащиты. Они прошлись вокруг фургона, делая контрольные замеры и анализируя пробы воздуха и почвы. Недолго о чем-то поговорив, один из них кивнул головой и направился к сержанту Крейгу. Тем временем второй вернулся к фургону и подал знак находившимся внутри. Из фургона вышло около десятка людей, одетых в точно такие же белые скафандры, только вместо измерительных приборов у каждого за спиной были прикреплены плоские ранцы с укрепленными в них болонами. Хаккес ни разу в жизни не видел такие скафандры, поэтому не мог понять, для чего предназначены эти болоны. Пока люди в скафандрах делали последние приготовление, подошедший к сержанту человек включил встроенный в скафандр ретранслятор, лицо человека скрывала широкая полоска черного стекла.
— Майор Гибс, командир группы дезактивации. Я принимаю командование над вашими людьми, сержант.
— Есть, сэр, — ответил сержант. — Звено две тройки девять и три два шесть переходят в ваше подчинение.
— Где находятся ваши люди?
— Один в этом доме, — Крейг показал рукой на дом, в котором сидел Эндрюс, — Двое в этом, один вон за той будкой, еще один за насыпью, остальные у машин.
— Хорошо, прикажите своим людям покинуть позиции и перейти к машинам.
— Но, сэр, — однако повелительный тон капитан обил у Крейга охоту спорить. — Есть, сэр.
Он жестами показал всем вернуться к машинам. Когда все собрались, он показал Эндрюсу на пулемет, установленный на крыше хаммера. Солдат быстро запрыгнул в багажник и развернул ствол пулемета на дорогу. Остальные укрылись за капотами и багажниками машин.
— Хорошо, — сказал майор, когда все занял свои места. — Ваша задача, сержант, обеспечивать прикрытие моим людям. Оставайтесь на своих позициях. В случае возникновение незапланированных ситуаций открывайте огонь на поражение. Вам все понятно?
— Да, сэр.
Майор развернулся, дав тем самым понять, что разговор закончен и направился к своим людям, ждавшим дальнейших указаний. Сержант вернулся к автомобилю. Хаккес хотел задать вопрос, но сержант сделал жест, обозначающий, что сейчас ему лучше помолчать. Майор Гибс жестами объяснял своим людям, что следует делать. Когда необходимый инструктаж был проведен, он и тот человек, который был с ним раньше зашли в фургон. Через несколько минут они вышли с такими же, как и у всех ранцами за спиной. Дезактиваторы разбились на четыре группы по три человека. Майор махнул рукой, давая приказ начинать. По две группы с каждой стороны улицы, одна впереди, другая немного позади они начали прочесывать прилегающие дома.

Хаккес смотрел на все это с чувством глубокой разочарованности, не для того он пошел в братство, чтобы кататься по пустым городам и смотреть как эти «ряженые» прогуливаются по полуразрушенным домам. Не для того, совсем не для того он шел в братство, он постоянно мечтал про яростные схватки с рейдерами или работорговцами, мечтал о том, как освобождает несчастных людей, мечтал увидеть благодарность в их глазах. Он посмотрел на одного из «ряженных», как он их мысленно обзывал, который остановился напротив входа в одно из зданий, двое других прижались спинами к стене слева и справа от входа. Первый отстегнул от ранца с болонами небольшую трубку, связанную с болонами тонким шлангом. Остальные проделали то же самое. С огромной скоростью из трубки вырвалось желтое пламя, за пару секунд охватившее все здание. Даже тонированное стекло шлема, не смогло уберечь глаза Хаккенся от яркого ослепляющего света. Он едва не упал на землю, но спас капот автомобиля, давший ему опору. Сухие, как порох, деревянные перемычки изъеденный термитами, были легкой добычей бушующей огненной стихии. Огонь прорывался вверх, к кислороду, укрепляющему его силы, оковывал в свои объятия все, что могло стать его жертвой. Десятки песчаных крыс, издавая леденящие вопли, выбегали со своих нор, покидая горящее жилище.

Красное солнце почти полностью скрылось за горизонтом, заливая стены домом и улицы города кровавой краснотой. Почти одновременно на всех окраинах небольшого города запылали гигантские костры, пожирающие ветхие строение, сливающиеся вместе с последними лучами заката в неудержимую вакханалию буйства красных теней. Невозможно было отличить отблески огня от игры солнечных лучей на улицах умирающего в огне города, все было едино. Десятки вооруженных огнеметами людей, виновников сего завораживающего и одновременно пугающего действа, быстро приближались к центральной площади затерянного в пустоши городка.

Внезапно раздался яростный крик боли, именно так кричит умирающий человек. Хаккес обратил свой взор в сторону, откуда раздался крик. Мгновенно холодные мурашки побежали по всему телу, в горле застрял сухой комок. Там были люди, горящие люди, но никто не обращал на это внимание, или делали вид, что не обращают.
— Сержант, там же люди, — судорожно крикнул в ретранслятор Хаккес.
— Молчать, — злобно ответил Крейг. — Это не люди, они зараженные.
— Но… но ведь там могут быть и здоровые.
— Молчать, — сержант сорвался на крик, от которого у Хаккеса зазвенело в ушах.
Тем временем «ряженые» согнали на небольшую площадь всех кого смогли выгнать из горящих домов, остальные сгорели заживо. Они окружили пеструю толпу людей, состоящую из нескольких сотен человек, среди которых были женщины и мужчины, дети и старики, по периметру с взятыми на изготовку огнеметами. Кольцо карантина сжалось вокруг этой небольшой площади, окруженной несколькими десятками бойцов и дезактиваторами. Хаккес сломя голову понесся к центру площади. Он уже не слышал гневных команд сержант, он просто бежал. Зачем? Почему? Он не задавал себе глупых вопросов, он просто бежал. Еще не достигнув площади, он увидел его, человека в длинном черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Хаккес не раз слышал легенды о скитальцах, но никогда не видел их. И вот теперь он увидел его. Человек шел между двумя полыхающими зданиями, и, казалось, огонь охватывает его в свои объятия, но не причиняет вреда. Солдат невольно остановился, неотрывно всматриваясь в силуэт приближающегося человека. Все другие, и бойцы братства, и согнанные на площади люди, так же направили свой взгляд в сторону появившегося из сгущающейся темноты человека.

Одна женщина, обнимавшая свою маленькую дочь, попыталась воспользоваться вызванной появлением незнакомца неразберихой. Они отпустила свою дочь и вцепилась в автомат солдата, удерживающего их на прицеле. Но обессиленная женщина не могла справиться с сильным молодым бойцом. Тот оттолкнул ее ногой и полоснул по упавшему телу короткой очередью. Девочка обхватила своими маленькими ручками голову матери и начала тормошить ее, думая, что она потеряла сознание. Но ее мать была мертва. Никто не шевелился, солдаты по-прежнему держали оружие на изготовке, а согнанные люди смиренно опустили глаза в землю.

Раздался сухой выстрел и безжизненное тело солдата, убившего женщину, рухнуло на землю. Бойцы братства резко, как по команде, развернулись и направили стволы автоматов на темный силуэт незнакомца, в руках которого все еще дымился, только что сделавший выстрел, Кольт.
— Ха-ха, шакал, встал на защиту слабых и униженных, Сет, ты ли это? — неожиданно, с другого конца площади раздался женский голос. — Я, Селена Найтс Квинт, бывший лейтенант штурмового корпуса архейского ордена, согласно закону схватки, бросаю тебе вызов.

Никто не заметил, как на противоположной стороне площади, словно ниоткуда появилась женщина в обтягивающих белых штанах из тонкой кожи, такой же короткой куртке и длинном плаще из того же материала и того же цвета. На вид, ей было около 25 лет. Легкий ветерок развивал ее, касающиеся кончиками плеч, светлые волосы, гармонирующие с нежной, необычно светлой для жителей пустоши, кожей ее лица. Холодные, светло серые глаза, наполненные злобой и ненавистью, скрывали темные очки, но даже из-под них ее глаза пронзали взглядом, скрытые под тенью капюшона глаза Сета. Тонкие губы были искривлены в презрительной ухмылке. В правой руке она держала Пустынный Орел, направленный в сторону скитальца.
— Я, Сентиниел Локас де Сильва Праймус, капитан экспедиционного корпуса архейского ордена, рыцарь серебреной звезды, согласно закону схватки, принимаю твой вызов — ответил человек, снимая с головы капюшон.
Огонь, неустанно пожиравший здания, выхватил из темноты его тело и лицо. Это был высокий, немного худощавый, но пропорционально сложенный мужчина лет 25 — 30. Его темные волосы были коротко острижены, лицо покрыто густой темной щетиной, свидетельствовавшей о том, что он не брился несколько дней. Холодные серые глаза, так похожие на глаза Селены, казались уставшими и опустошенными. Через левую сторону подбородка проходил спускающийся на шею глубокий шрам, не скрываемый даже густой щетиной.
— Забыл сказать бывший. Орден изгнал тебя за то, что ты убил человека. Человека, которого я любила. И сегодня пришел день расплаты. Сегодня ты умрешь.
— Пусть нас рассудит поединок, — безразлично ответил он.
Вокруг восстановилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих домов, тяжелым дыханием людей и плачем маленькой девочки, все еще пытавшейся разбудить убитую мать. Никто из собравшихся людей ни разу в жизни не видел поединка скитальцев, о которых рассказывали редкие очевидцы подобных схваток, поэтому все, с замиранием сердца ждали дальнейшего поворота событий. Но ни он, ни она не двигались со своих мест. Они лишь неотрывно всматривались друг другу в глаза, словно о чем-то говорили, не раскрывая рта. Первым этот неразрывный контакт двух взглядов нарушил Сет. Он подошел к плачущей девочке и, опустившись на одно колено, положил пистолет на землю, поднял девочку и посадил около себя.
— Не плачь, — сказал он, стирая большим пальцем слезы с ее маленькой щеки. — Как тебя зовут?
— Синти, — ответила она плаксивым детским голосом.
— Не бойся, Синти, никто вас не обидит, — ответил Сет и повернулся в сторону солдат.
— Вы, оба, убирайтесь с моих глаз, — закричал майор Гибс. — Выясняйте свои отношения где-нибудь в другом месте.
Но никто из них даже не пошевелился. Селена по-прежнему стояла на своем месте, нацелив свой пистолет на Сета. Он вытирал слезы с маленьких, детских щечек девочки.
— Не испытывайте моего терпения, — зарычал майор. — Даже вместе вы не справитесь с полусотней подготовленных солдат.
Сет поднял с земли свой пистолет, встал и развернулся к девочке и Селене спиной.
— Не оставляй нас, — жалобно протянула Синти.
Он повернул голову и, несколько секунд посмотрев на этот беззащитный комок жизни, приковал свой взгляд к глазам Селены, после чего опять отвернулся.
— Убрать их с моих глаз, — закричал майор.
Два солдата подбежали к Сету и еще несколько к Селене. Никто из них не заметил, как из левого рукава его плаща в руку выскальзывает пистолет, такой же, как и тот, что он сжимал в правой руке. Никто из них не заметил, как Селена сжала рукоятку длинного кинжала, висевшего у нее за спиной рукояткой вниз.
— Майор, кому ты будешь приказывать, если твои люди уже мертвы? — саркастично бросил Сет, стоя к майору спиной.
— Убра… — крик майора оборвал сухой выстрел.
Сет уже искал другие цели для своих пистолетов. Прикрывшись одним из солдат, как живым щитом, он продолжал нести опустошение в рядах бойцов братства. Селена, выхватив из-за спины клинок, рассекла им защитный воротник вместе с шеей ближайшего солдата и одновременно выстрелила из пистолета в другого.
— Деритесь, — повелительно крикнула она, выводя из оцепенения испуганных людей.
Мужчины и женщины, дети и старики, вскочили с земли и бросились на солдат. Они дрались всем, чем могли, камнями, кусками асфальта, досками и ржавыми трубами, голыми руками. Некоторые умудрялись выхватывать у солдат оружия. Хаккенс бросив автомат, схватил Синти, пытаясь защитить ее от стихии битвы. Раздался стрекот пулемета, установленного на Хаммере, это не выдержали нервы у Эндрюса. Свинцовые посланники смерти находили своих жертв, не делая между ними различая. Люди сержанта Крейга так же открыли беспорядочный огонь.

Сет увидел, как Хаккенса прижимает к себе девочку, закрывая маленькое детское тельце от свистящих вокруг пуль. Пулеметная очередь прошила солдата. В тот же миг, скрипя зубами, Сет развернулся и выстрелил в Эндрюса. Пуля прошла прямо под шлемом бойца, разорвав сонную артерию, но мертвый палец все равно сжимал спусковой крючок пулемета. Пулемет продолжал поливать сражающихся, людей и солдат, безумным шквалом пуль. Он замолк, лишь, когда кто-то швырнул в сторону машин гранату. Взрыв подбросил оба автомобиля в воздух и перевернул их на укрывавшихся за ними людей сержанта Крейга. Сет подскочил к упавшему на земле Хаккенсу. Солдат был мертв, пулеметная пуля пробила его бронежилет и сердце. Девочка тоже была мертва, пуля пробившая солдату сердце, прошла и сквозь нее.

Один из бойцов братства не замедлил воспользоваться секундным замешательством Сета. В отблесках огня сверкнул десантный нож, крепко сжимаемый сильной рукой бойца братства, и в тот же момент погрузился в правый бок скитальца. Он оттолкнул солдата, вырвал из своего живота нож и воткнул его в сердце врага. Зажав рану рукой, Сет попытался шагнуть вперед, но ослабевшие ноги подкосились, и он рухнул на горячий песок. Стекающая несколькими струйками сквозь пальцы теплая кровь мгновенно впитывалась в сухой песок. Кровь, сочившаяся из разбитых при падении бровей, заволакивала глаза красной пеленой. Шум боя и треск пылающих домов были готовы разорвать мозг на миллионы части. К площади подтягивались все новые и новые силы братства. Последнее, что видел Сет, прежде чем потерять сознание, мечущуюся в самой гуще боя женственную фигуру Селены. Ее белые штаны, куртка и плащ были покрыты бурыми пятнами крови. Она неустанно сеяла смерть в рядах бойцов братства своим острым как бритва клинком.

На мгновение сознание вернулось к Сету. Во рту был неприятный солоноватый привкус крови, а глаза залила кровь из рассеченных бровей. Он почувствовал, что кто-то схватил его за плечо и перевернул на спину. В следующее мгновенье кто-то выбил пистолет из руки и поставил ногу на грудь. Даже сквозь кровавую пелену, закутавшую глаза, он смог узнать Селену. Ее холодные серые глаза были полны ненавистью и отчаяния, а черное дуло автомата, направленного ему в голову, веяло холодным дыханием смерти. Но выстрела не последовало, что-то отвлекло внимание Селены, а его сознание снова погрузилось во мрак небытия.

Следующее возращение сознания оказалось совсем коротким. Бой по-прежнему продолжался, вокруг раздавались выстрелы, свистели пули, шипели огнеметы и раздавались человеческие вопли. Сет почувствовал, что кто-то тянет его за ногу, и сознание вновь покинуло его.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>