Дневник рядового Хендриксона

Версия для печати

Nox

23.10.2077 7:24
Военная база, Арканзас, США.
Небо, затянутое тучами, лишь иногда пробиваемыми солнечными лучами, небольшая долина среди холмов, роняющие золотую листву деревья, десяток простых серых зданий, огороженных забором, да ровная площадка между ними… Все как обычно, все как всегда…

На плацу, обдуваемом со всех сторон осенним ветром, стояла сотня парней в одинаковых зеленых майках и камуфляжных штанах, а перед строем стоял крепкий человек в офицерской форме.
— Рядовой Хендриксон! — голос его всегда внушал новобранцам, проходящим «учебку», чувство, близкое к ужасу. Майор никогда никого не жалел, никогда не шутил и всегда жестоко наказывал провинившихся. А гранатометчик Джимми Хендриксон провинился — на утреннем кроссе он отстал от основной группы, причем сильно отстал. Побледнев, рядовой сделал шаг вперед:
— Да, сэр!
— Рядовой! Ты отстал от группы на три минуты! Ты понимаешь, что это значит?! Рота наткнулась на танки неприятеля, и твоего — нет, ты понял? — твоего гранатомета не хватило, чтобы их уничтожить и спасти подразделение! Все молодые защитники Родины погибли, — майор повел рукой, показывая на строй вытянувшихся солдат, — их матери получат извещения от правительства: ваш сын погиб, выполняя свой долг, а в его гибели повинен только рядовой Хендриксон, мать его! — спорить сейчас с майором, утверждая, что извещения о гибели военнослужащих имеют несколько другую форму, не рискнул бы никто. А распалившийся, покрасневший от злобы командир продолжал орать во всю мощь своего голоса:
— Ты что, онемел, щенок?! Какого хрена ты отстал от группы, объясняй! Что, язык съел на завтрак?!
— Я п-подвернул ногу, сэр.
— Что ты там подвернул? То, чем тебя природа по ошибке отличила от нашей медсестры?
— Никак нет, сэр! Правую ногу, сэр.
— Да ну? А стоишь вроде ровно — майор немного успокоился и говорил уже почти обычным голосом, который, впрочем, все равно был слышен на доброй половине территории части. — А может ты хочешь увильнуть от занятий, а? Ну-ка подними левую ногу. Быстро!
Рядовой попытался выполнить приказ, но больная правая мигом отказалась нести на себе вес человеческого тела и Джимми чуть было не упал под ноги командиру.
— Так… Подвернул значит… вечно с тобой проблемы, Хендриксон. То какую то тетрадку пишешь, вместо того, чтобы фильмы смотреть, то клумбу у штаба чуть не на половину выдергаешь… Вот идиот на мою голову! Думаешь я тебя в санчасть отправлю? Размечта…
И тут завыла сирена. Пронзительно и тоскливо, как надрывалась почти сто сорок лет тому назад на другой стороне земного шара, оповещая о начале Войны. И неизвестно почему, но у многих мелькнуло чувство, что это не учебная тревога. Не сбой и не глупая шутка старослужащего, а что-то страшное и неотвратимое.

Майор беззвучно открывал рот — все звуки поглотила сирена, — но солдаты поняли его жест и мигом бросились к казармам — получать оружие и комплекты защиты. Через пару минут на плацу уже была выстроена вся маленькая часть — так получилось, что в этом забытом Богом уголке США сейчас проходило службу чуть больше сотни человек. Сирена стихла и на ее место пришла тишина, которая казалась еще более оглушительной.

С деревьев, стоявших неподалеку, падала листва — ветер почти прекратился, и теперь тихо кружил листья в чистом и свежем осеннем воздухе. Из-за облаков выглянуло солнце, ласково пригревая людей… В последний раз. Скоро эти маленькие и хрупкие создания сожгут небо и солнце еще долгие годы не посмотрит ни на одного из них. И потом, когда тучи, наконец, рассеются и кончится Великая Зима, солнце уже никогда не будет по-прежнему тихо греть людей — оно будет светить ярко и беспощадно, выжигая остатки жизни на Земли. Но это будет потом…

***

23.10.2077 12:20
Война. Мы даже не знаем, кто ее начал… Два часа назад на горизонте была вспышка, а потом поднялся маленький, едва различимый грибок. Страшно подумать, что происходит сейчас там… Волна дошла и до нас, но только оборвала почти все листья с деревьев, да выбила стекла в нашей казарме — больше ничего. Два взвода вместе с майором Родригесом еще утром были направлены приказом губернатора штата следить за эвакуацией людей в Убежище, расположенное неподалеку. Кажется, номер 87.

Вилли, Джон, Эндрю, Кевин, тезка Джим — все там, меня не взяли только из-за этой проклятой ноги. Надеюсь, взрыв их не зацепит, все таки Убежище не совсем в той же стороне, где была вспышка…

Сьюзен дала мне какую-то пахучую мазь и сказала, что нога пройдет через несколько дней. Милая Сью, она еще хорошо держится, — многие ребята из третьего взвода, который не взяли на задание, на грани истерики — это видно по ним, да и понятно — родственники у большинства в крупных городах, которые будут первыми целями…

Парни должны были вернуться еще около часа назад, связи с ними нет, а лейтенант МакКлейн не знает что делать — ждет приказа. Только бы они выбрались…

Пока закончу — сложно писать, когда понимаешь, что весь мир мгновенно изменился. Что несколько миллиардов людей погибло за несколько часов… Это страшно…

23.10.2077 15:07
Похоже, конец света наступил — как сказал мне один сержант, на наши позывные СОВСЕМ никто не откликается… Даже как то забавно писать такое — никаких тебе чертей из ада, всемирного потопа, астероида, никаких трагических знамений — просто кто то нажал несколько кнопок и все — получите конец света…

Отряд все еще не вернулся. Неужели они попали под взрыв? Если это так, то я не знаю, что будет здесь, в части. Хотя майора кое-кто не любит… Впрочем, почему я пишу, как будто ничего не случилось? Уж теперь что-что, а мой дневник точно никого не заинтересует… Так вот, хотя и сволочь наш майор, но командовать в такой ситуации может только он — МакКлейн, если честно, слизняк, а не офицер.

Все, кто остался здесь, слоняются по территории базы. «Старики» где-то нашли канистру спирта и, не обращая внимания на лейтенанта, сидят и напиваются.

В моей казарме совсем никого нет. Я всегда любил тишину и одиночество, но сейчас это какая-то жуткая тишина — только с улицы иногда слышны пьяные крики. Никогда не думал, что безделье может быть таким тяжелым — надо хотя бы доковылять до казармы третьего взвода, может быть, есть что то новое…

24.10.2077 0:15
Я уже жалею, что завел этот дневник — нет никаких сил писать об ЭТОМ… Но теперь не написать я тоже не могу. Хотя бы из уважения к погибшим друзьям.

Где то в 7 вечера мы заметили странную фигуру, которая показалась из-за западного холма. Оказалось, что это был Родригес в своей моторизованной броне — он тащил на плечах двух почти мертвых солдат. Майор ничего не объяснял — только приказал заводить весь транспорт и ехать за остальными отставшими. Лицо под забралом шлема у него было каменное и глаза… Не знаю как это описать — не совсем человеческие, что ли…

Мы еще не подозревали самого страшного — «отставших» было всего семнадцать человек, многие из которых уже еле шли — стоило к ним приблизиться, как датчики радиации в наших шлемах начинали трещать без умолку.

Потом один из них в лазарете рассказал, что произошло — майор так и не произнес ни слова после того, как всех солдат доставили на базу. Когда парни возвращались от Убежища (туда обычных солдат, конечно, не пустили, ублюдки…), их накрыло тем самым взрывом, что мы видели. Ракета ударила буквально в нескольких километрах от машин. Грузовики и даже бронетранспортер скинуло с дороги и перевернуло, первый взвод погиб почти весь — они как раз выехали на мост… Я вас никогда больше не увижу, мои друзья. Почему?! Зачем все это?! За что? Я тоже должен был быть там, но сижу как ни в чем ни бывало, целый и невредимый. Ведь мог бы, мог пересилить эту чертову боль и напроситься со всеми… Как я себя ненавижу…

24.10.2077 2:47
Хотел выкинуть этот дневник, но… Вдруг когда-нибудь эти слова расскажут обо всем, что здесь произошло, другим людям. Тем более, чувствую, в эту ночь я не усну…

Из второго взвода осталась половина — все получившие смертельные дозы радиации. Все, кроме майора — у него только рация повредилась, и та при падении… Конечно, командиру в этой чертовой броне вообще ничего не страшно, а солдаты пусть дохнут… Спасибо родному правительству. На базе даже РадЭвея оказалось только на десять человек. Хотя, он их все равно не спасет — по одной-две дозы не поможет, а если ввести больше, то человек просто умрет еще быстрее, чем от радиации… Боже, как они стонут…

Хотя, какой Бог мог допустить то, что случилось сегодня? Странно, никогда в него не верил, а почему-то все равно просится на язык это слово…

По распорядку уже давно должен быть отбой, но теперь все это уже неважно. Никто не спит и ни у кого нет желания говорить с другими — на базе почти также тихо, как было и вчера ночью. Даже Родригесу, похоже, нет ни до чего дела — он заперся в своей комнате и не выходит уже несколько часов.

Надеюсь, завтра что то прояснится. А сейчас мне надо идти в санчасть — даже если Сьюзи не просила о помощи, я должен быть рядом с ней…

24.10.2077 13:32
Похоже, майор сошел с ума… Теперь я не знаю, появится ли в этом дневнике еще хоть одна запись.

Под утро Сью все таки уснула у меня на плече, да и меня сморило, когда уже начало светать. Нас разбудили громкие крики — где-то на улице отборно ругались несколько человек. Выглянув в окно, я увидел, что толпа человек в пятнадцать стоит перед дверью майора, стучится, что то кричит ему… Нам не было слышно, что отвечал Родригес, но то, что мы увидели через несколько секунд, было самым страшным зрелищем в моей жизни.

Он распахнул дверь и встал в проеме, по-прежнему одетый в свою неуязвимую, поблескивающую броню. А потом раздался звук раскручивающейся «вертушки» — я едва успел прижать Сьюзен к полу, — дом командира находится как раз напротив окна санчасти, — как засвистели пули. Через несколько секунд пулемет захлебнулся и стали слышны крики, стоны, удары металла о броню, редкие пистолетные выстрелы, какое-то чавканье… А еще через пару минут, когда стало совсем тихо и раздавался только приглушенный звук работы сервомоторов брони, да негромкие шаги, я осторожно высунулся из окна… Вся асфальтированная площадка была завалена трупами, ошметками человеческих тел и залита кровью, а по середине стояла металлическая фигура, с «потрошителем» в одной руке и с пистолетом в другой. Меня чуть не вырвало…

Майор нажал что то на своей броне и снял шлем. Сначала лицо его было каменно-спокойным, как будто и не он только что убил, да что там убил — искромсал полтора десятка человек. А потом по щеке этой скалы вдруг скользнула слеза. Я не думал, что это возможно, но Родригес плакал… Он упал на колени, прямо в лужу растекающейся из под лежащих рядом тел крови и поднял голову к затянутому тучами небу. Я не знаю, зачем я это пишу, просто зрелище врезалось в мою память навсегда — хотя, возможно, «навсегда» для меня — это пара дней… Он что то шептал, но я расслышал только &#171за вас…»

Ну а потом, успокоившись, он собрал всех оставшихся в живых (хладнокровно снеся голову лейтенанту, как он объяснил, «чтобы снова бунт не подняли») и запер в пустой казарме первого взвода — в моей казарме. Хоть у него и съехала крыша, но на оба выбитых окна он предусмотрительно поставил «пауков» — теперь к ним даже на метр нельзя приближаться… Тех шестерых парней из лазарета, которые еще не умерли к утру, он приказал взять с собой. Нас осталось двадцать пять человек — от ста двадцати двух, которые строились по тревоге чуть больше суток назад. Бедняжка Сьюзен почти все время плачет, но от умирающих не отходит, заботится… Надо как то выбираться отсюда, пока Родригес не решил поразвлечься, перестреляв остатки своей роты.

25.10.2077 0:24
Пишу при свете луны, которая изредка проглядывает между тучами… То ли это уже пресловутая ядерная зима начинается, то ли просто плохая погода — уже конец октября все таки… Да, еще три месяца и я бы отмотал свои полгода обязательного курса подготовки. Впрочем, с одной стороны, так даже лучше — в Мемфисе, дома, я был бы уже кучкой пепла, а здесь пока жив. Правда, похоже, ненадолго.

У одного парня к вечеру не выдержали нервы — услышав металлические шаги неподалеку от казармы, он бросился к двери, начал кричать что-то, плакать… Мы хотели его успокоить, но ничего не получилось — раздался лязг засова и дверь открылась. Этот ублюдок в броне взял стоящего на коленях парня за шею, поднял и вытащил за дверь, которую тут же захлопнул. Через секунду раздался выстрел…

Еще четверо ребят, облучившихся на задании, умерли — мы положили всех в дальнем углу, около двери, и накрыли одеялами — никто не рискнул звать майора, чтобы попросить похоронить их…

Он похоже допил весь спирт, что оставался на базе — ходит по части, орет строевые песни, то ругает кого-то, то смеется… Мы все находимся во власти пьяного, вооруженного до зубов психа и в любой момент он может перерезать нас всех, как поросят — ситуация просто восхитительная, ничего не скажешь.

Большинство людей уже уснуло — все таки почти двое суток без сна… А мне вот, к сожалению, не спится. Из всех звуков на базе — только дикие крики майора, стоны умирающих, да скрипение какой-то двери — впервые за два дня поднялся ветер…

Если мы через день — два не сможем выбраться отсюда и останемся живы, боюсь, сойдет с ума не только майор.

25.10.2077 0:45
Ветер — он дует прямо в окно… С запада! Там как раз был взрыв… Неужели нас накроет? Говорят, у радиации какой-то пряный привкус…

Надо разбудить оставшихся людей, посоветоваться, что нам делать…

25.10.2077 1:52
Вот и все. Если ветер не стихнет, то мы все покойники со стопроцентной гарантией. Сьюзи сказала, что РадИкса, который больше чем на сутки очень сильно повышает устойчивость к радиации, нет, а других способов в нашей ситуации не существует… Когда все это поняли, то попытались выломать дверь, но ничего не получилось — на стальном листе даже вмятин не осталось. Через окна выходить нельзя — «пауки» разнесут всю казарму и вряд ли кто-то выживет…

Если вы читаете эти строки, значит вы живой человек, значит не все погибли в этой чертовой войне. Прощаюсь с вами, потому что не знаю, хватит ли мне сил написать еще что-то. Может быть, завтра мы все умрем…

25.10.2077 19:11
Нет, это несправедливо! Как я могу жить?! Почему я второй раз должен оставаться в живых, когда мои самые близкие люди умирают?! Сьюзи, что ты наделала…

Утром, сквозь сон, я почувствовал какой-то укол в плечо — рядом со мной, на кровати, сидела Сью, тихонько гладила меня по лицу и плакала. А на одеяле лежал пустой шприц с отпечатанной красно-желтыми буквами надписью «RadX»…

Я что то кричал ей, тряс за плечи, упрашивал сказать, что у нее есть еще одна, хотя бы одна доза этого проклятого лекарства… А она только плакала, качала головой и смотрела на меня…

Я стучал в дверь, кричал, чтобы майор нас выпустил, просил его, оскорблял, даже чем то угрожал… Все бесполезно…

А еще через несколько часов нас «накрыло» — ветер все усиливался, в разбитые окна задувало облака пыли… Во рту появился какой-то слабый, но противный привкус, начала кружиться голова… Вот только это были мелочи, по сравнению с тем, что творилось вокруг. По всей казарме лежали люди, распластанные и беспомощные. Их рвало, страшными судорогами сводило все тело, кожа трескалась…

А моя малышка Сьюзи убила себя — кинулась на солдатский нож… Мне не хватило секунды, чтобы перехватить удар… Я видел, как ее лицо бледнело, как останавливались глаза… На мой вопрос «зачем?» она только слабо улыбнулась и прошептала «Я хочу, чтобы ты запомнил меня красивой…»

Я убью майора. Я убью этого проклятого ублюдка. Не знаю как, но убью.

26.10.2077 6:26
Эта жуткая ночь наконец кончилась. Было темно, ни луны, ни звезд… Я сидел на стуле, недалеко от окна, а вокруг умирали люди… Их не было видно и только иногда слышались стоны… Нет, не могу об этом писать… Кажется, я начинаю сходить с ума.

26.10.2077 13:10
Похоже, я остался один — все остальные умерли или лежат без сознания, но проверять их… Я не могу. Меня тоже стала охватывать проклятая слабость — похоже, РадИкс теряет свою силу…

26.10.2077 23:35
Странно — последние страницы в моем блокноте совпали с последним моим днем на этой проклятой базе.

Сегодня вечером я услышал железные шаги майора, впервые за последние сутки, если не больше. Он снова был пьян — смешное зрелище представляет пьяный человек в силовой броне — все движения размашистые, слишком быстрые…

Родригес заявил мне, что в одиночку напиваться ему надоело и что я должен составить ему компанию — он даже не удивился, что я, в отличие от всех остальных, еще жив. Что ж, этой был мой шанс и не стоило его упускать. Еще вчера вечером, когда я ворошил аптечку, на глаза попалась упаковка снотворного — и сейчас, как только майор отвернулся, она оказалась в моем кармане.

Бутылка у Родригеса оказалась с собой и два десятка тел, лежащих в казарме, его, видимо, не смущали. Он велел мне наливать и в этом была его ошибка — я еще не забыл свои детские фокусы с внезапно исчезающими и появляющимися предметами, так что кинуть несколько моментально растворяющихся таблеток в стакан с каким то мутным пойлом не составило труда.

Следующие полчаса мы просто молча пили — я наливал, мы опрокидывали стаканы и майор пьяным жестом велел мне снова разливать. Только один раз, перед тем как залпом осушить бокал, Родригес поднял его и произнес «За дочек! И за весь этот гребаный мир.» — оказывается, и у этого человека были близкие, которых он любил. Что ж, у меня тоже были те, кого я любил, и по его вине их не стало…

Вскоре майор упал головой на руки, сложенные на столе, а еще через пару минут съехал на пол. Оказывается, убить человека очень легко — одно движение ножа и все. Все просто, как бублик, как говорил наш учитель математики.

Сначала я даже хотел покончить с собой прямо над телом мертвого майора, но потом подумал, что не для того Сьюзи умирала, чтобы я как герой из глупого сериала вспарывал себе живот после того, как моя месть свершилась.

Да… Перечитал предыдущий абзац — цинизма за собой я раньше не замечал…

Короче говоря, я переоделся в броню Родригеса, потратив немного времени на то, чтобы разобраться с разнообразными креплениями. Стоило надеть шлем, как компьютерный голос поинтересовался, хочу ли я избавиться от воздействия радиации, предупредив, что данный процесс вызовет повышенное потоотделение. Вот на что-что, а на потоотделение мне было плевать.

Сьюзен я похоронил в небольшой рощице к востоку от базы — покойся с миром, милая Сью… Джим Хендриксон никогда тебя не забудет, обещаю…

Пусть этот дневник останется здесь, в комнате мертвого майора. Я верю, что рано или поздно эти строки кто-то прочтет, потому что ядерная война — это слишком мало, чтобы уничтожить нас. Просто потому, что мы — люди. И этим все сказано.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>