Последний выстрел

Версия для печати

Nox

— Эй ты, недоносок, какого черта тебе надо?! Кто ты вообще такой? Рейнджер? — на небольшом холме, усыпанном какими-то валунами, лежало пять окровавленных тел, а за двумя большими камнями, метрах в двадцати друг от друга, сидели последние оставшиеся после этого побоища в живых люди. Но, похоже, это был еще не конец — каждый из них явно желал прикончить противника…
— Неверный вопрос! Ты должен спросить откуда я, а не кто… — голос ответившего, в отличие от его «собеседника» был спокоен, даже слегка весел…
— Ну и откуда ты выпал на мою голову, а?
— Шесть лет назад… Точнее, пять лет, одиннадцать месяцев и три дня… Ничего не напоминает?
— Да хрен его знает, кончай говорить загадками, козел! Я еще тогда в армии служил…
— Армии? Ха, потом, говорят, вашу армию, во главе с президентом, один человек положил… Против безоружных только и могли воевать… Не помнишь значит… А здоровенная дверь в виде шестеренки с цифрой 16, люди, которые вышли встречать посланников правительства? Не помнишь?! — в голосе говорившего нарастала ярость — А лента «Вулкана», которую кто-то из вас в этих людей разрядил, а дети, на которых вы в коридорах охотились, как на гекконов? Тоже не помнишь?! Ублюдки…
— Но мы же там всех прикончили… Ты то кто такой?
— Да вот не всех, на вашу беду! Один парень вентиляцию чинил, когда остальные вас встречать вышли. Потом, ночью, пока вы «победу» отмечали, ученых ждали, он к центральному компьютеру пробрался, запись камер наблюдения посмотрел… И через запасной выход убрался, о котором вы ничего не знали… Теперь понял, для чего я здесь? — в ответ ему прогремела автоматная очередь и каменная крошка с визгом разлетелась от валуна, за которым он сидел.
— Мститель хренов! Я вот тебя сейчас на встречу к родственничкам отправлю! Ты как меня нашел, а, гад?
— Самое сложное было найти первого из вас, Брамина — кличку я услышал, когда вы ночью бузз жрали у дверей Убежища… — а потом все было просто — существует масса способов развязать человеку язык… Узнав все, что он мог сказать об остальных девяти, я вынес ему мозги, благо их у него было еще меньше, чем у настоящего брамина.
Мне пришлось перевернуть всю Аризону и пол Калифорнии, пока я вас всех не нашел. Остальные семеро были, может быть, и умнее Брамина, но это им не помогло. И вот я здесь… Вон, если я не ошибаюсь, остывает труп Пола Брауна, бывшего капрала армии Соединенных Штатов Америки, убийцы и насильника. Ты последний, Джонни…
— Ах ты гаденыш! Ты еще и все мое бывшее отделение положил? Ну держись! — С этими словами человек привстал из-за валуна и выпустил в сторону противника длинную очередь. — Ну, иди сюда, порву!
И он пошел. Непрерывно всаживая пулю за пулей из двух пистолетов в валун, за которым сидел его последний враг, он приближался к нему, не давая поднять головы… Но тот все же сделал попытку — высунул руку с автоматом и хотел выпустить очередь наугад, в сторону врага, но не успел — пуля пробила запястье, автомат бесполезной железкой зарылся в песок, а через пару секунд над скорчившимся от боли Джонни нависла темная фигура. Солнце, хотя уже и клонилось к закату, по прежнему било в глаза — он даже не мог толком разглядеть незнакомца, да и не хотел его видеть. Он проклинал себя за то, что восемь лет назад пришел в Анклав добровольцем, за то, что его отделение оказалось поблизости, когда командование вздумало разграбить то проклятое убежище, за то, что пошел в этот рейд за рабами — ведь сидел бы у себя в лагере и ничего бы, наверно, не случилось… Или… Нет, еще раз взглянув на этого парня, он понял, что это была его смерть, и она нашла бы его, где бы он ни был. Он не стал умолять, просить оставить ему жизнь — слишком часто он сам на такие мольбы отвечал очередью из автомата, да и знал, что теперь его уже ничто не спасет.
— Вот и все — мститель нажал на курок, обрывая последнюю нить, связывающую его самого с этим миром. Теперь он был свободен. Сотни раз он представлял себе этот момент: как он покончит со своим делом, а потом, не задумываясь, пустит себе пулю в висок. Но почему ему вдруг снова почудилось, что он уже не хочет идти вслед за своими родителями, друзьями, близкими? Он устало опустился на песок, бросил взгляд на простиравшуюся внизу равнину — да, было в этой пустоши что-то величественное и красивое…

Шесть лет назад, выходя на поверхность, он думал, что вокруг сущий ад, а все люди стали подобными тем, которые уничтожили его дом. Но за эти шесть лет он многое узнал и сейчас вдруг понял, что любит этот мир — мир жестокий и свободный, разрушенный и красивый… Он вспомнил фермеров, стариков-супругов, которые подобрали его и неделю выхаживали, когда он был на грани жизни и смерти и уже думал, что не сможет закончить свою месть, вспомнил их кареглазую внучку-красавицу, которая бросала не него восхищенные взгляды, вспомнил, что месяц, который он потом провел у них на ферме, помогая Элу, хозяину, был, пожалуй, лучшим за последние шесть лет… В голове будто бы боролись две половинки разума…
— Черт, Френк, ты же еще молод, тебе жить и жить…
— Зачем?
— Что значит зачем? Все живут, толком не зная, зачем, а ты чем хуже?
— У всех есть родственники, кто-то, кого можно любить, защищать, заботиться, а у тебя? Все мертвы…
— Ну, если я вернусь, старый Эл и Мэри не будут против, они сами просили остаться, да и внучка у них такая замечательная девчушка… Глаза такие красивые…
— Да на кой хрен ты им сдался? Это они так, из вежливости говорили, что ты можешь возвратиться в любой момент, ты им чужой, ЧУЖОЙ. Все твои уже давно ушли — ты лишний в этом мире… Да и девчонка сроду на тебя не смотрела — это ты желаемое за действительное выдаешь…
— Ну а скажи-ка мне, дорогой мой самоубийца, почему мне кажется, что им так нужна опора, чья то помощь, защита? А? От таких вот, какие здесь сейчас лежат? И, тысяча чертей, почему мне так хочется быть этой опорой?!
— Найдутся и без тебя защитнички и, поверь, не хуже…
Взгляд человека упал на чей-то револьвер, который лежал рядом. Он поднял его, откинул барабан — одна гильза и пять патронов…
— Вот, правильно, Френк, кончай это дело, нам уже нечего здесь делать…
— Френк, может не надо? Представь, как неэстетично ты будешь выглядеть с развороченым черепом — это же все таки сорок пятый калибр… А потом еще и насекомые сожрут…
Френк усмехнулся — странные мысли лезли в голову… Тут на память ему пришло детское воспоминание — как отец рассказывал о старинной забаве, если ее можно было так назвать: в револьвер вставляли один патрон и пускали по кругу, испытывая судьбу… Он вытащил гильзу и еще два патрона, крутанул барабан и, не глядя на револьвер, поднес его к виску. Будь что будет. Кинул взгляд на пустошь, окрашенную заходящим солнцем в кроваво-красный цвет — в голове мелькнуло «В последний раз…» — и нажал на курок.

Раздавшийся щелчок прозвучал, как раскат грома… Ему показалось, что порыв ветерка превратился в мягкую, нежную руку, погладившую его по щеке, а кто-то такой близкий и родной шепнул на ухо: «Живи…» Легкая улыбка скользнула по лицу человека — жить, значит жить. Пора в путь. Тяжелый «Магнум» упал на песок, а человек быстро поднялся и пошел на север. Жизнь продолжалась…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>