Последний дождь

Версия для печати

Algert feat. Wanderer

Ever close your eyes
Ever stop and listen
Ever feel alive
And you’ve nothing missing
You don’t need a reason
Let the day go on and on
Enya, Wild Child

— Это тот самый «друг»??!! Да? — я чувствовал, что начинаю орать.
— Да, я думала мы просто друзья но это переросло в нечто большее… Пойми…
— Иначе говоря ты нашла нового ёбыря. Пошла вон, — меня уже трясло.
— Зачем ты злишься? Зачем делать из этого трагедию? Мы ведь можем остаться друзьями… Эй… что ты делаешь???!!!
Мои нервы стали рваться с отчётливым треском. В голове что-то лопалось. Я ощущал как полтора года жизни, куча денег и чувств исчезали под хвостом вселенского кота. Кот усмехался.
Я схватил когда-то любимое мной тело по имени Люсинда и не обращая внимания на вопли вышвырнул на лестничную площадку.
— А мои вещи??? А косметика? Одежда?!!
— Это мои тебе подарки. Знаешь, я забираю их обратно. Подарю следующей бабе. Всё, вали к «другу».
Увидишь меня на улице — переходи на другую сторону. Счастлива!!!
Пневматический демпфер не дал мне грохнуть дверью. Пришлось сбрасывать напряжение на мебель. Мебель не выдерживала и ломалась. Чёёёрт… Я и не знал, что душа может так болеть… Я сидел на полу прихожей, смотрел на обломки и хотел плакать. Плакать не получалось. В комнате затренькал вызов сетевого пейджера, это отвлекло меня от жалости к себе. Интересно кто же это может быть, ведь я приоритетный фильтр поставил. Кстати надо бы Люсинду оттуда удалить…
— Ну и кто там ломится?
— Запрос на связь от абонента Леший. Соединить? — пауза — Да? Нет? — машинный голос, настройка «сумасшедший робот». Обожаю…
— Да.
Грохот и лязг привычно проиллюстрировали процесс коннекта.
— Здорова! Леший, ты откуда?
На экране инфоблока появилась большая, красная, бородатая, заросшая бровями чуть ли не до лба рожа моего старого товарища, Лешего.
— Да так… С женой полаялся. Дай думаю, звякну старому другу. — Он демонстративно звякнул стаканом о бутылку.
— Ты как никогда кстати. Заваливайся. Я пока закуплюсь. Да и ты приноси.
— Странно… Тебя раньше стакан вина выпить впятером уговаривали… Ладно. Отбой.
Буду через час.
— Связь прервана абонентом Леший. Восстановить соединение? — пауза— Да? Нет?
— Нет. Выключайся.

Прихватив рюкзак и натянув мотокуртку, я вышел на лестничную площадку. Дверь пшикнула демпфером и произнесла «Счастливого пути», что напомнило мне о спортивных штанах и шлёпанцах, которые должны сногсшибательно смотреться в комплексе с чёрным рюкзаком, красно-чёрной курткой, и матово-серебристым шлемом в руке. Я оглянулся.. полюбовался на распоротую Люськой обивку двери и решил, что можно пройтись и так.

На минус первом ярусе гаража стоял мой мотоцикл, моя любовь и предмет заботы. И он отвечал мне взаимностью. Дорога к маркету запомнилась пренебрежением к светофорам, двумя снесёнными автомобилям зеркалами, проездом между двумя бетономешалками и скандалом с охранником стоянки. Этот вертухай убеждал меня, что я должен ему платить за простой, а я убеждал его, что он дебил, ибо надпись на въезде гласит «Плата — 12 единиц с автомобиля», а я-то не на автомобиле. Перепалка доставила мне тучу удовольствия и право бесплатной парковки, пока табличку не перерисуют.

Закупившись водкой (полный рюкзак) и двумя пакетами пельменей я ринулся домой. Время поджимало… Леший уже должен был прийти… Ну точно пришёл, вон торчит у двери, клешнями своими обивку распотрошённую ковыряет.
— Эй, троглодит!! Дверь испортил, теперь дорвать хочешь?
— Здорова… Кто это тебе так подгадил? — Леший демонстративно оторвал от двери длинную полосу обивки.
— Да так… Люська это.
— Иди ты!!! Вы ведь душа в душу были!! Дааа.. ясно, зачем ты пить кинулся. Ну что? Пошли начнём. — Он поднял стоявший в ногах ящик, в котором забренчало. Я набрал код на замковой панели и впустил Лешего в квартиру…
— …да плюнь ты на этих баб!! — Размахивая вилкой с насаженной пельмениной, и пытаясь насадить на вилку ещё и мой глаз, Леший орал пытаясь меня успокоить. Я рыдал, я был пьян, мне было себя жалко. Слёзы капали в стакан с коктейлем «бурый медведь» (тёмное пиво пополам с водкой), время от времени я к нему прикладывался.
— Тебе хорошо, твоя-то от тебя не ушла-а-а… Твоя тебя любит, — я попытался ударить головой в стол, но там стояла тарелка с пельменями. — Кстати, ты же сказал, что поругался с ней. Что случилось-то?
— Да так, ничего особенного. Очерёдность выноса пакетов с мусором. Она свою пропустила. Ей, видите ли, некогда…

…Ой, бля…. ой… ой… ё-ё-ё-ё… Только не думать. Это больно и вызывает тошноту. Угм… Кто-то злой пытался вывернуть меня наизнанку. Мозг сжался в комок и покрылся шипами, которые нещадно рвали голову изнутри, при попытках пошевелится. Ччёрт… почему темно? А?.. Я под столом. Ойй… никогда пить не буду больше… угм… только не блевать.. только..

Уфф… дополз до раковины… Вода не идёт. Ни горячая, ни холодная. Странно, у меня нет задолженностей да и счётчик недельной нормы зелёный. Тааак… и в ванной воды нет, и прихожую кто-то разнёс… Вот мне от Люськи достанется. Кстати где она? Вон и курточка её висит.. Cумка валяется… Боты немерянного размера. Явно не мои. Тогда чьи??? А… я ж с Лешим бухал… бухал… а по поводу? Что-то с бабами связанное.. жена что ли у него что-то там… Воспоминание пригвоздило меня к полу, остатки похмельного синдрома снесло лучше чем холодным душем. Эта скотина ушла. А я как скотина надрался… Я попробовал почесать в затылке и наткнулся на огромную шишку. Чем это меня так? А-а… Это Леший меня, я что-то про его жену сказал, а он меня не так понял и разбил о мою голову табуретку. Потом правда раскаивался, прощения просил… на коленях помниться стоял, на брудершафт со мной пил.. А потом в качестве знака примирения разбил о свою голову вторую табуретку. Ясно. И куда он потом делся? Я проковылял к двери и стал просматривать архив глазка. Судя по числам, я выпал из реальности на неделю. Т-э-э-экс, Люсинда у двери, я в шлёпанцах, мы с Лешим, ё-ёё.. он с ящиком, таак.. какие-то люди в военной форме, смотри-ка — ещё раз они, соседи куда-то ломанулись толпой и с тюками, жена Лешего.. Хихи.. забавно она эту тушу тащит…. всё. С последней записи лакуна в полтора дня. Пустота.

Никого, ни бомжей с попрошайками, ни коммивояжеров со спамом. Куда все делись??? Из окна 37 этажа было видно плохо, всё было затянуто туманом. Видно опять эти хвалёные глобальные климатизаторы разладились, те самые, которые поставили в нашем городе. Революционный прорыв! Новое слово в науке и технике! Прорыв, революция… Не, хорошо конечно, можно хоть круглый год жить при двадцати пяти градусах и легком морском бризе (Интересно, как они бриз то делают, если до моря два часа лету…). Хотя частенько и барахлит — то жарой под полтинник со стопроцентной влажностью порадует или холодиной с ветром… >На небо вообще было страшно смотреть, серое, с темными облаками, которые будто сливки в стакане кто-то перемешивал огромной и невидимой ложкой. Надо новости глянуть, может они что прояснят…

Инфоблок не работал. Домашний комп, как оказалось, тоже. Со мной наверно пил… За компанию…
Вот блин. Чтобы мой комп и не работал?.. Да черта с два! Нет, что-то тут очень не так… Домашнюю систему я собирал своими руками, отлаживал все долго и с любовью. Компы, которыми обычно комплектовали квартиры, с моим и рядом не стояли. Самая серьезная проблема, способная его отключить, это исчезновение питания, чего в наше время произойти не могло по определению.

На блоке контроля состояния квартиры светился индикатор, — система рада была услужить и отчитаться о расходе воды, электричества и выдать стоимость всех услуг по тарифу.
Питание в порядке, все нормально. Комп и не выключался. Но… Получается, что выключилась сеть! Быть того не может!.. Как же узнать уже вышедшие новости при отключенной сети?..
Конечно же! Как же я мог забыть? Я же не так давно подрубил к инфоблоку новый принтер и настроил его на печать новостей! Ну-ка…
На принтере почему-то лежала куча одежды. Хм… А почему именно тут?.. Все так смутно…
Ладно, не важно. Важно напечатал он что-нибудь или нет.
Красная лампочка показывала, что блок печати полон. Итак… Кипа листков… Тематические новости… Не то, дальше… О, вот оно! Новости в стране и мире. Самая последняя статья наверху стопочки…

Не может быть!!! Чтобы такое! Всего за неделю!
Нет, говорили раньше конечно и о политических конфликтах и растущей напряженности, но чтобы так…
Глянцевый листок неспешно спланировал на пол. Его содержание могло шокировать кого угодно.

В связи с взрывами в городах Монтэго, Пента, Либерте и полученными агентурными данными, а также данными телеметрии мы считаем, что наилучшим ответом будет нанесение ответных ударов по городам Сан-Андрес, Маунтрею и Александрии. В качестве демонстрации нашей доброй воли мы считаем возможным предупредить Вас о сроках ударов. Удары будут нанесены в 18.30 по шестичасовому поясу. Будут использованы экзотермические боеприпасы мощностью до 1М тротилового эквивалента. Боеприпасы имеют сертификат Зелёной Комиссии. Остаточная радиоактивность минимальна

А до удара то восемь часов!! Они с ума сошли? Война? А почему меня не эвакуировали? Лешего-то нет, а я есть.
Что делать-то? Бежать надо, может и успею… Мама-а… А..а… ой… жить хочу-у-у… На максималке из города 4 часа выбираться, а там же все дороги, небось, забиты, паника, патрули, мародёры…

Я вскочил начал складывать в рюкзак какие-то вещи, книги, потом вышвыривать их и заново начинать запихивать их в рюкзак. Потом плюнул на всё, да и зачем мне лишний вес? Лишний вес сейчас это путь в ядерный крематорий и без отпевания. Адреналин, страх и желание жить протрезвили меня быстрее и качественнее чем опохмел и медикаменты. Оделся по дорожному. Мотокуртка с армированными суставами и спиной. Такие же штаны. Мотоботы с алюминиевым стаканом. Всё что нужно для долгой дороги, хотя я надеюсь что она не будет долгой. Лифт не работал, пришлось спуститься по служебной лестнице. На лестничных площадках валялись брошенные в спешке вещи, различный мусор, обёрточная бумага и пластиковые пакеты.

Все двери были опечатаны, будто это может спасти от ядерного огня. И что самое приятное гараж был тоже опечатан. Закрыть металлическими дверями и опечатан.. Обычно эти двери закрывались только после 3 часов ночи и открывались в 5 часов утра. За это время помещение гаража мыли и высушивали, но если машину нужно забрать в это время, то охранник с пульта, находящегося в будочке у выезда, давал сигнал на открытие.

Я сунулся в будку, та-ак, вот этот пульт. Судя по всему, эта большая, грибком, кнопка с надписью «OPEN» и должна открыть ворота. Кнопка громко клацнула под кулаком. Ничего не произошло. Я ударил по кнопке ещё и ещё раз. Дверь не шелохнулась.

Всё. Конец. Финита. Всё-ё-ёё… за оставшееся время наверняка не выбраться. На душе стало спокойно. Не надо никуда спешить, не нужно волноваться, не нужно думать о будущем. Оно уже известно и суетится просто бессмысленно. Мне вдруг стало жаль те игрушки на лестничных пролётах. Они ведь так похожи на меня…

Я вышел на улицу. На эту улицу я каждый день выходил из подъезда, по ней я ездил на работу, рано утром она уже была полна машин. Всегда… Но теперь же здесь не было ни души, а улица была неимоверно чистой, будто ее долго и тщательно вылизывали, такой она бывала каждое утро, после того как юркие автоматические уборщики проходились по неё щётками смоченными моющим раствором.

Стало жарко, тело под мотокомбезом потело, он ведь предназначен для езды, когда тебя обдувает ветром. Когда любая жара становится незаметной. Боты стали неподъёмными колодками, стали натирать ноги, хха.. а ещё называется облегчённая конструкция, лёгкие сплавы на основе алюминия. Надо купить что-либо лёгкое, кроссовочки, ветровку. Или подняться домой и найти что-либо из старых вещей. Думать об этом не хотелось. Мне не хотелось бы свариться заживо до того, как меня разнесёт взрывом на атомы…

На окнах первого и второго этажа опущены металлические щиты, они похоже были изначально предусмотрены в конструкции здания. Но зачем? Кому сейчас надо закрывать и без того небьющиеся окна?
Не нравится мне все это…
Дома вокруг походили на скалы, улица между ними — на ущелье, в котором тихонько и несмолкаемо свистел ветер. Обычно его не было слышно из-за шума города, а сейчас… Ветер постепенно сдувал туман и скоро должно появиться солнце. Очень быстро свист ветра сместился на второй план, а на первый вышла тишина…

И вдруг как будто небеса разверзлись! В первую секунду я рванулся к подъезду, но потом понял, что это работают городские громкоговорители. Их не включали уже лет восемь и ни разу, ни разу не включали так громко! Если бы в домах были старые бьющиеся стекла, то они моментально разлетелись бы в пыль. Зато такой рёв поднял бы кого угодно.

ВНИМАНИЕ!!! В СТРАНЕ ВВЕДЕНО ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, НАШ ГОРОД ПОДВЕРГНЕТСЯ ЯДЕРНОМУ УДАРУ! ГРАЖДАНЕ, СОБЛЮДАЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ И ПРОХОДИНЕ НА ЭВАКУАЦИОННЫЕ ПУНКТЫ! ДО АТАКИ ОСТАЛОСЬ СЕМЬ ЧАСОВ!

Семь часов. Я глянул на часы — действительно так. Значит, автоматический таймер все еще работал и исправно отсчитывал время. В динамиках то-то треснуло, хрюкнуло, и на улицу полилась патриотическая музыка, тот самый военный марш, который считали вторым гимном страны.

Что ж, нужно идти. Хотя бы просто потому, что стоять на месте смысла нет, часики то тикают… А пойти сейчас лучше направо, так ближе к краю города, к тому же именно туда указывает намалеванная на стене стрелка с надписью Эвакопункт. Интересно, почему именно эвакопункт? Как они собирались эвакуировать такую массу народа, не проще ли выехать самостоятельно? Хотя нет, транспортные линии наверняка тут же перегрузятся… Но может именно на эвакопункте найдется какой-нибудь скоростной транспорт…

Шагалось на удивление легко и приятно. Жаль, очень жаль, что я редко выходил из дома на своих двоих. Ботинки пружиняще от дороги, казалось сама дорога подталкивает меня вперед. Но этого мало, если я хочу успеть…

Мертвые здания вокруг отбрасывали блики мертвыми, непрозрачными стеклами. Город покинут — об этом незримо говорил каждый дом, остались лишь неимоверно высокие стеклянные башни и я — затерявшийся среди гигантских кубиков-домов.
Я быстрым шагом шел по стрелкам, иногда переходил на трусцу, а вокруг… Определенно город покидали в спешке. Валялись вещи, что-то было раздавлено или растоптано. А на окнах первых двух этажей все так же красовались щиты… Кроме тех мест где щиты не успели установить, там витрины были разбиты, часть магазинчиков выгорела.

За углом поперек дороги стоял старый автомобиль, двери распахнуты, стекла выбиты. А вся электроника выбита с мясом…
Вокруг все так же никого, замогильная тишина и следы… Вот кукла валяется возле стены, на нее наступил кто-то очень тяжелый. На дереве висит куртка, как она туда попала догадаться почти не возможно.
Людское бегство. Люди шли к эвакопункту, шли спокойно и не торопились, но все ж таки они бежали. Это подтверждала эманация страха, туманом висящая над дорогой. Горожане приветливо улыбались друг другу, шли не торопясь под бравурную музыку. Каждый знал, что спокойно покинет город, государство обо всех позаботится.

Однако же дети, которые всегда были чувствительными, ревели навзрыд. А причину этого понял бы любой, посмотревший в глаза горожанам. За ними был страх. У каждого! Они говорили вслух правильные вещи, убеждали соседей не впадать в панику, а сами… Подсознание каждого вопило, просто орало! Ты умрешь, говорило оно. Все будут жить, а ты умрешь! Тебе не достанется места в эвакуаторе, тебя не заметят, пропустят. И ты останешься здесь, останешься умирать. А даже если и выберешься из города, то окажешься в лагерях беженцев, где никому до тебя не будет дела.

И без того тонкая пленка самоконтроля таяла час за часом, минуту за минутой. Сотни официантов, клерков и продавцов все чаще смотрели друг на друга взглядом хищника. Защищали свою семью, свою собственность от всего мира. А кто-то смотрел на них с голодной завистью…
Воздух хранил запахи бушевавших страстей, а земля — следы. Брошенные машины, вещи, игрушки. Везде брошенные игрушки, такое чувство, что дети не несли ничего кроме них. И… Что это?..

Шлеп, шлеп… Как будто кто-то с силой отталкивался от дороги, пытаясь одним прыжком улететь в небеса.
Я заволновался. Спрятаться здесь некуда, улица абсолютно чиста. А там может быть кто угодно!
Спустя несколько секунд появился человек. Мой растерянный вид не произвел на него ни малейшего впечатления. Он будто меня не видел и все так же сосредоточенно бежал вперед. А одет он был… Это впечатляет… Не спортивный комбинезон, в котором любят бегать по утрам горожане, не обычная повседневный костюм — абсолютно вся его одежда была древней! Такую уж лет пятьдесят не делает ни одна фабрика. Где вы сможете увидеть в одном месте кеды, синие трико, красный свитер ручной вязки и красно-белую шапочку, похожую на колпак. Человек казался гостем из прошлого. И самое главное — он бежал не от кого-нибудь, а просто так. Так, как он, наверное, бежал не раз и не два до сегодняшнего дня.
— Привет Ник, дружище! Как я рад тебя видеть!
Ник? Это он кому? Но кроме меня никого не было, а мужик продолжал:
— Как жена, как дети? Ты купил новый дом, как собирался?
— Эй! Я не Ник! — но он меня не слышал, да и слышал ли вообще хоть кого-нибудь?.. Кого-то настигли физические проблемы, а кого-то душевные…
Бегун дышал тяжело и как-то… увлеченно, что ли. Постоянно двигался, казалось, что он бежит даже стоя на месте. А еще у него были выпуклые, рыбьи глаза…
— Ну, бывай, Ник! Не забудь позвонить! — и снова побежал. Шлеп, шлеп…
И опять пришла тишина. А стрелка на стене все так же указывала направление. Скорее всего, эвакопункт расположился в школе в квартале отсюда. Лучшего места и не придумать. Я отогнал дурные мысли и прибавил ходу.

Лужайка около здания школы была вытоптана. Двери в здание сняты, над входом щит с надписью: «Эвакуационный пункт 17/3 Центрального округа» Снизу приписка — ответственный офицер — полковник Мазарди. Рядом со щитом корявый, вручную нарисованный плакат: «Досмотр личных вещей и транспорта в корпусе 3». Неподалёку — обгорелый военный грузовик.

На стене почему-то следы от попаданий пуль. Хотя после всего увиденного это уже не удивляет.
Ближе к зданию появились первые тела. Черт! Я так и думал, что этим закончится… Я ходил как автомат и осматривал тела. Чувства куда-то ушли, оставив вместо себя холод…

Неподалёку стоит обгорелый военный грузовик. На стене следы от попаданий пуль. Если пройти в школьный двор, то мы увидим несколько мёртвых тел в беспорядке лежащих у стены. Почти все в гражданском, но есть и несколько в камуфляже с свежесрезанными знаками отличия. Нижние трупы почти целы. Огнестрельные ранения на затылке. Тела лежащие сверху изорваны пулями до неузнаваемости. Одно из тел лежит поодаль. Раненый, пытался отползти. Двор завален баулами, сумками, рюкзаками. Многие разорваны. Из них выброшены игрушки, одежда, книги. И тишина… Школа пуста и похожа на большую могилу…

Рядом с входом стоит вертушка. Вот оно!
Но панель управления вырвана с мясом и валяется тут же. Причем сделано это намеренно…. Починить можно, но на хронометре уже четыре часа. Не успею. Что дальше? На газоне отпечатки, деревья вокруг поломаны — это приземлялись транспортники. Толку с этого естественно никакого. Дальше, дальше… С другой стороны — автостоянка. Приборные панели вырваны, колеса спущены. Ч-черт. Толку нет с этого эвакопункта, да и многие горожане тут тоже не нашли ничего хорошего. Что тут могло случиться? Нет, не сейчас. Рефлексировать потом. За городом, на травке, куда не будут падать ракеты. Если доберусь.

Пи-и-и-п! Часы заявили, что до конца осталось три с половиной часа. Успею ли я, успею ли найти транспорт за это время, ведь пешком выйти из города я уже не успею… Нет, хватит об этом! Успею! Надо идти дальше, вперед, там старые двадцатиэтажные дома, построенные в прошлом веке. Их жители наверняка пользуются личным транспортом, ведь городской сервис туда так просто не проведешь. Да и привычка…

Школьный забор был смешан с землёй, вмятины на разбитой детской площадке ясно показывали, что здесь стояли танки. Танки в городе — не мыслимо!
А сейчас никого и ничего — только свист ветра, старательно очищающего небо и тишина…
Через забор и вперед. Ботинки отскакивают от дороги. Вперед, не останавливаться! Часы тикают, и время уплывает…
На всех парах я влетел в Старый Город. Дома чуть поменьше, улицы поуже. А так все тоже, только не видно современных коммуникаций, вернее как раз их отсутствие и видно — провода висят между домов, на крышах торчат лебедки, антенны и всякое оборудование. Как будто спрятать их нельзя.

Я размеренно дышал, радуясь, что не зря столько времени занимался бегом, и на ходу осматривал улицу и подъезды к домам. Все так же, как и везде. Но ни намека на нормальную машину! Попадались лишь остовы, с вырванной электроникой, снятыми колесами, иногда казалось, что машины старательно утюжили танки.
Черт возьми! Лю-юди, отдам все, что смогу за хоть самую маленькую вертушку!
Но слышит меня только ветер и яркое солнце, потихоньку нагревающее воздух и дорогу до летней температуры, когда приятно лежать на пляже или же сидеть дома в комнате, где всегда прохладно и дует ветерок из климатизатора.
Вдруг повеяло чем-то вкусным и в тоже время глубоко забытым. Ветер нес… Ветер нес… О боже, это были булочки! Булочки, которые не купишь в маркете, булочки, которые не найдешь нигде, кроме дома. Точно так же пахли булочки, испеченные матерью, булочки, вокруг которых я ходил как кот вокруг валерьянки. Их надо было есть медленно и с чаем. Причем в кружке обязательно должно быть три ложки сахара и обязательно должен плавать кусочек лимона…

Это было тогда, когда кроме дома и двора мира не существовало, когда родители знали ответы на все все вопросы и когда можно было найти величайшую тайну за старыми книгами, а в песочнице найти бесценный клад…
Я побежал на запах, наверное где-то ещё работала атоматическая пекарня, там можно и перекусить на скорую руку. После поворота на углу улицы запах усилился, приобрёл горьковатые оттенки. К нему добавился запах горелого сахара, из дверей одного из магазинчиков шёл дым, запах, судя по всему, был оттуда же. Смочив носовой платок из фляги и прижав его к лицу, я вошёл в булочную. Запах горелого теста стал почти непереносимым и уже не пробуждал радужных детских воспоминаний. Находящаяся в подсобке автоматическая печь раз за разом, методично продолжала вываливать комки теста на горячую плиту, выпускной лоток давно забился, и тесто сгорало.

Спустя несколько кварталов появились самые старые дома. Маленькие домики, далеко стоящие друг от друга, море зелени вокруг. Тишина сменилась щебетом птиц, которые и знать не знали, что уже через два часа их дом превратится в адово пекло…

Край города недостижимой целью маячил впереди, а машин все не было. На своих двоих до края добираться еще часа три, ну может быть два с половиной. А часы начали спокойно отсчитывать предпоследний час. Черт, как время то летит!
Но еще можно успеть! Еще можно найти транспорт, хоть саму старую машину! Надо лишь не стоять на месте!
А рядом с одним из домов сидел человек. Старик в обтрепанном пиджачке, на вид ему можно было дать лет восемьдесят. Он сидел на скамейке и смотрел куда-то вверх и в сторону.
— Эй, дед, ты что тут делаешь? Де-ед! Ты слышишь, нет? — он не обращал внимания.
— Ээ-й, ты вообще меня понимаешь?
Никакой реакции. Как сидел, так и сидит.
Да бог с ним, сидит и сидит. Я просто не смогу его отсюда вытащить за это время, спасусь ли сам, вот в чем вопрос… Я шагнул в сторону, а дед вдруг шумно хлебнул из бутылки и вздохнул:
— Красота то какая… А солнце то какое!.. — и еще раз вздохнул.
На меня он так и не посмотрел.
Чуть дальше в одном из дворов послышался тоненький писк. Как оказалось — кошачий. Котенок залез на дерево, пищал так сильно как мог и очень боялся.
— Киса, ки-ис. Иди сюда… — не знаю, почему я полез спасать котенка, почему решил потратить жизненно важное время. Что-то во мне надломилось и с хрустом сломалось при виде маленького комочка шерсти, скорчившегося на ветке. Что-то копилось во мне с самого утра и сейчас вырывалось наружу.
Раз, еще, еще чуть-чуть… И котенок вцепился в рукав куртки. Аккуратно слез с дерева и глянул на часы — до нулевой точки осталось чуть больше полутора часов. Уже скоро в ракетных шахтах где-то далеко забегают люди, загудят машины. В воздух поднимутся самолеты, отвлекающие цели и Они — ракеты с ядерным зарядом. Нам всегда говорили, что противоракетная защита нашей страны самая лучшая, но так ли это?..

Вера ушла. Вера в людей в сообщества и государства… После увиденного сегодня осталась лишь вера в человека. Страны — они как дети. Ой, он меня ударил! И официальные представители бегут жаловаться в союзы и объединения. А вы знаете, что он у меня вчера игрушку сломал? И уже другая страна шлет ноты протеста. За свою жизнь каждый видел, как кто-то на кого-то ябедничает. А государства на мировой арене — те же дети. Только дети с зачатками маниакальной формы паранойи, способной в любой момент прорваться. И они далеко не беззащитны… Если такой ребенок захочет стукнуть обидчика… В жизни они подерутся, разобьют друг другу носы, а потом помирятся. А государства? Если одна страна вдруг захочет стукнуть другую, то мириться будет уже просто некому!..

Котенок перебрался на плечо, вонзился коготками в куртку и мелко дрожал. Потом прижался к шее и тихонько заурчал. Даже думать не хочу, что он сегодня перенес.

Иду вперед и почти не шевелю плечами — котенок пригрелся и уснул. Иду не думая, а ноги сами по себе ведут меня обратно. В тот зеленый дворик, где сидит старик. И на ходу понимаю, что сделал правильно, понимание этого идет из подсознания, постепенно накапливается, а потом просто фонтаном вырывается! Я все делаю верно, сомнений уже нет и быть не может.

На лоб упала капелька, потом еще одна. Пошел тихий летний дождь, ярко светит солнце и на дорогу падают капельки воды… Неповторимый запах зелени, цветов и летнего дождя…
А вот и тот двор, домик и скамеечка. Я подсел на краешек, старик тут же отодвинулся и достал откуда-то из зелени бутылку. Протянул. Я тихонько опустил спящего котенка на колени. В три глотка отпил половину, даже не почувствовав вкуса водки. Поставил рядом и присоединился к старику.
Мы молчали и смотрели на небо и солнце через капли дождя. Время утратило свою силу. Мы сидели несравнимо мало и безгранично долго… И казалось, что небо плачет по всему тому, что было, и что еще будет. Летний дождь, капельки, разбивающиеся о нагретый асфальт…
Слезы мира…
— Красота… — вздохнул дед, глотнул и протянул мне бутылку.

Вспышка ядерного огня превратила солнце в тусклый медяк. Котенок впился когтями в куртку и жалобно запищал, инстинкты вынуждали его бороться до конца… Я отвернулся от солнца, похожего на дьявольский глаз и посмотрел на комочек шерсти на моем плече. Уж он то чем виноват? Тем, что испугался и спрятался на дереве??

Какие же мы, люди, все-таки сволочи…
Еще один взрыв и воздух начал нагреваться, дождь падал на раскаленный асфальт, и капли с шипением уносились в небеса…Летний дождь… Запах мокрых листьев и озона оглушал. Приятно и свежо, как после хорошей грозы…
Котенок смотрел на мир большими испуганными глазами, а этот мир со страшной силой летел на него, отражаясь яркими всполохами огня. Наши взгляды встретились, я внимательно всмотрелся в кошачьи глаза и увидел, как где-то над домами вспух огненный шар. Очередной…
Глаза котенка почему-то расширились, я смотрел в них не отрываясь и видел, как мир падает в пустоту. Вот он, Армагеддон, начало конца…

Нестерпимо жарко. Дождь давно прекратился, четко видно, как рядом горят деревья.
Ощущений нет. Все сознание занимают глаза, огромные кошачьи глаза, в которых плещется пламя. Огонь везде…
Он повсюду.
Над шерстью котенка появляется огненный ореол, начинающий пожирать все вокруг.
Огонь везде. Огонь во мне.
Сперва котенок, а потом и весь мир тонут в красной тьме, приносящей тишину и покой…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>