Сердце

Версия для печати

Jochua

Мелкие камешки, щебень покрупнее, жесть от смятых консервных банок и битое стекло отчетливо хрустели и звонко щелкали под жесткими покрышками колес боевой машины. Она катилась медленно, приноравливаясь к осторожной поступи членов отряда лейтенанта Ховарда. Четверо затянутых в легкую броню рейнджеров Братства шли по бокам от машины, настороженно оглядываясь по сторонам. Непонятно было только и им самим, к чему подобная осторожность. Улица, по которой они двигались, была совершенно пустынна. Ее некогда четкие контуры, ограниченные аккуратными тротуарами, сейчас с трудом угадывались, скрытые кучами щебня и битого кирпича, просыпавшимися из продырявленных тел домов. Сами дома походили на киношные декорации, какие можно было увидеть в довоенных книжках — хлипкие фасады, неизвестно как устоявшие и скрывающие за собой пустоту, куски провалившихся перекрытий и кучи старой полусгнившей мебели. Редкие здания, сохранившие объем, держались кое-как на кусках скреплявшей их арматуры. Почти нетронутая ветром тяжелая пыль — смесь песка, измельченного до состояния порошка гравия, и кирпичной крошки скрывала асфальт дороги. Иногда колесо машины, наехав краем на кирпич, выворачивало его в сторону и тот, вылетая, прочерчивал в слое слежавшейся пыли борозду черного асфальтового росчерка.

Но в том то и было все дело. Пустота и спокойствие были слишком подозрительны. Вот уже минуло около часа, как отряд Ховарда вступил в город и с тех пор осторожно двигался в его глубь. И ни одной живой души. Только несильный ветер и уже ставший привычным хруст под колесами. Военные невольно сдерживали дыхание, поеживались внутри жесткой брони и старательно выцеливали взятым на изготовку оружием каждую подозрительную тень. Солнце припекало, протискиваясь на неширокую улицу между теней от домов, заглядывало сквозь проемы окон картонных фасадов, вымаривая потом напряженные лица, едва затененные боевыми шлемами доспехов. И, тем не менее, эта пустота и тишина, какой не встретишь даже в великой пустоши, поглотила две хорошо экипированные группы. Они исчезли как раз спустя примерно час с момента, как вошли в город. Ховарда так и не посвятили во все детали — за каким чертом их посылали на это пепелище. Сказали только, что их задача имела особую важность, и теперь Ховард должен был выяснить, что с ними стало. В уме у лейтенанта подспудно вертелся вопрос, а не наступает ли командование на те же самые грабли, вновь посылая одиночную группу вслед за двумя уже пропавшими, но понимал, что на такой шаг были какие-то скрытые от него причины.

В двухстах метрах впереди, на куче щебня на фоне выбеленной солнцем стены замаячила темная фигура, затем, чуть левее, появилась еще одна. Это были легко экипированные разведчики, исследовавшие дорогу впереди. Наушник в шлеме Ховарда зашипел и послышался хриплый голос сержанта Дрискола:
— Сэр, дальше по створу основной улицы большие завалы. В остальном все чисто. В трехстах метрах машина. Предположительно это те, кто прошел до нас. Разрешите исследовать?
Ховард вскинул сжатый кулак вверх, давая знак группе остановиться, а затем ответил в подергивающийся у губ усик микрофона:
— Нет. Ждите нас… — лейтенант оглянулся на машину. — Эй, Льюис, мы можем протащить там машину. Может, стоит оставить ее?
В ответ в наушнике раздалось какое-то невнятное чмоканье, а затем оглушительный хлопок. Ховард сморщился, живо представив себе, как Льюис, за секунду до этого надув пузырь из жвачки, лопнула его перед самым микрофоном в салоне машины. По внутренней связи послышался грубый смешок кого-то из рейнджеров и Ховард понял, что потеряет толику авторитета, если должным образом не устроит выволочку рядовой Льюис:
— Рядовая Льюис, я так понимаю, это ответ на поставленный вопрос?
— Сэр, извините…
— Мы тут не на прогулке, рейнджер! Еще раз услышу, как ты чавкаешь своей гребаной резинкой на общей волне, заставлю тебя съесть эту гадость, а также весь запас, который ты прячешь за приборной панелью! — Ховард удовлетворенно услышал, как обиженно засопела Льюис, представил ее раскрасневшееся лицо, и уже спокойным тоном спросил:
— Ну? Пройдет машина или нет?
— Думаю, машина пройдет, сэр. Склоны осыпей не слишком круты, — ответила Льюис нарочито ровным голосом. — В любом случае, следует попробовать.
— Хорошо… — Ховард вновь обратился к разведчикам. — Дрискол, ждите нас.
Машина вновь настороженно двинулась вперед, наезжая колесами на основания осыпей, будто нащупывая рубчатыми покрышками верную дорогу. В эти моменты листы навешанной на проржавевший каркас брони колыхались, скрипя и стряхивая с себя остатки краски и дымок ржавчины. Ховард подумал, что этой рухляди пора бы на свалку, если бы не острейший дефицит в работающей технике. Искусство инженеров Братства заставляло этот хлам двигаться, а изъеденные ржавчиной борта машины все же могли с натяжкой послужить защитой от мелкокалиберного оружия.

В одном месте машина была вынуждена протискиваться вплотную к стене здания и Ховард стал опасаться, что та сейчас заденет ноздреватую кирпичную кладку, и стена обвалится на машину. В один момент лейтенант даже хотел приказать Льюис сдать назад, но машина, опасно вильнув на осыпи в последний раз, бодро выкатилась на безопасное место. Ховард и следовавший за ним рядовой Томлинсон, вскарабкавшись на вершину горы из битого кирпича, стали спускаться вниз, а вынужденные пристроиться позади машины рядовые Крэйс и Зед шли по низу. Едва рейнджеры миновали стену здания, как позади них раздался звук удара.

Хлопок, как от выстрела, и последовавший за этим хруст и шелест застали людей врасплох. Томлинсон, как раз находившийся на вершине мусорной кучи, неловко развернулся, осыпь под его ногой предательски поехала, он комично взмахнул руками и покатился вниз. Зед уже откатился за ближайшую кучу мусора, выставив автомат в направлении звука, а Крэйс, вскинув тяжелый шестиствольный пулемет, как пушинку, вжался в корму замершей машины, топорща напряженно согнутыми руками броневые наплечники.

Ховард, которому в первый момент мешала увидеть то, что произошло, гора битого кирпича, с которой он только что спустился, запоздало выскочил на открытое пространство с взведенным пистолетом в руке и остановился. Зед сидел над чем-то на корточках. Обернувшись, он негромко сказал, зная, что его слушают и разведчики по общему каналу связи:
— Обычный кирпич, сэр.
Томлинсон, слегка прихрамывая, вновь взобрался на кучу и задрал голову:
— Наверняка, ветром сбросило!
Ховарду почему-то эта мысль не сразу пришла в голову. Может быть потому, что те слабые колыхания теплого воздуха, что он чувствовал на своей коже, и ветром то не назовешь. Хотя кто знает, может быть, выше воздушные потоки более активны. В любом случае, вряд ли кто-то со злым умыслом мог уместиться на гребне полуобвалившейся стены. Кирпич и вправду оказался самым заурядным. Вернее был. Ударившись о землю, он разлетелся на мелкие осколки, оставив на обнажившемся от пыли участке асфальта живописный рисунок рыжей звезды.
Ховард посмотрел вверх на Томлинсона:
— Идти сможешь?
Рейнджер поморщился, а затем уже во второй раз спустился со злосчастной кучи:
— Нормально, сэр!
Ладно, подумал, про себя Ховард, будет ребятам тренировка и адреналиновая встряска, а то это затянувшееся давящее на нервы спокойствие уже стало порядком надоедать.
— Двигаемся дальше в том же порядке, — буркнул лейтенант. Льюис шумно вздохнула, и Ховард улыбнулся про себя — видимо, пробрало девчонку.
Оставшееся до разведчиков расстояние они преодолели без инцидентов. Второй из разведчиков, капрал Стукофф указал Ховарду вперед вдоль улицы, но лейтенант ничего не смог разобрать. Ну конечно, боевой шлем разведчика включал в себя сверхмощную оптику, а ему, видимо придется воспользоваться биноклем.
Действительно, впереди через несколько перекрестков посреди улицы стояла внешне целая машина. Рядом лежало тело толи крупного животного, толи человека. Ховард дал знак всем ожидать, сам забрался в салон автомобиля и при помощи портативной рации стал связываться с базой. Минул как раз ровно час их пребывания в черте города — то самое критическое время. До сих пор им как будто везло. Вызов прошел и на радиочастоте послышался голос генерала:
— Докладывайте, Ховард…
— Мы прошли половину расстояния до центра города. Если конечно наши прикидки верны.
— Вы же знаете, что в архивах ничего не удалось обнаружить по поводу этого города, — недовольно огрызнулся генерал, почувствовав в словах лейтенанта скрытый упрек. — Приходится исходить из данных дистанционной разведки и той скудной информации, которую передали две предыдущие группы. Ну…? Вы нашли их?
— Мы наткнулись на машину, сэр. Предположительно, это одна из наших.
— Живые…?
— Никого. Подберемся поближе и выясним.
— Есть какие-то предварительные догадки, почему они…
— Нет, сэр. Пока ничего. — Ховард задумчиво оглядел сквозь бронестекла машины обшарпанные стены близстоящих домов. — Никакой активности вокруг. Ни одного инцидента или подозрительного факта. Разве что необычная тишина этого места и…
— И…?
— Так, пустяк, сэр, не стоит даже упоминать.
— И все же…
— Кирпич.
— Кирпич?
— Да, самый обычный кирпич. Сорвало ветром со стены. Нервы у всех на пределе, вот и психанули слегка…
— Хорошо, продвигайтесь дальше. Конец связи, лейтенант…
Ховард мельком посмотрел на приклеенную к внешней панели рации фотографию какой-то красотки. Кусочек картона с загнутыми краешками и потрепанный на линии давнишнего сгиба, скорее всего прилепил кто-то из техников. Отыскал, наверное, картинку среди мусора вот в таком же безжизненном городе. Ховард оторвал взгляд от игривого женского личика и встретился взглядом с любопытными глазами обернувшейся с водительского места Льюис. Очередной пузырь жвачки, который она по привычке выдувала, был уже готов лопнуть, но девушка, заметив что-то в лице лейтенанта, поспешно проглотила его целиком и виновато заерзала, ожидая очередной нахлобучки. Ховард только ухмыльнулся уголком губ и вылез наружу.
— Дрискол, Стукофф, двигайте вперед. Когда доберетесь до той машины, не задерживайтесь возле нее, а исследуйте лежащие впереди ответвления от улицы. Хорошо, если все ограничится шальным кирпичом.

Разведчики кивнули и удивительно бесшумно стали продвигаться вдоль фасадов домов. Ховард каждый раз удивлялся, как им это удается, несмотря на массы шумного мусора под ногами. Остальному же отряду предстояла все та же муторная рутина, что и прежде. Медленно, как черепахам продвигаться вперед, внимательно всматриваясь на перекрестках в каждую тень, в каждое разбитое окно, в трещину в стене, оптимально, как по учебнику, прикрывая друг друга, выверяя зоны обстрела и имитируя тем самым маленький боевой караван, готовый отразить неожиданную атаку с любой стороны. Конечно, можно было бы одним скачком пронестись по этому мертвому кладбищу, подобно урагану, на борту машины, взметая колесами столетнюю пыль, если бы не загроможденные улицы и не опасность обвала городского лабиринта. Существовала еще опасность наткнуться на мину или хорошо организованную засаду, но Ховард уже разуверился в том, что они встретят здесь какое либо сопротивление. Необходимость держать периметр при передвижении, принятая им самим, памятуя о судьбе предыдущих экспедиций, теперь раздражала. Но все же… Вон впереди темнеет силуэт машины и уже заметно, как от ее разогретого солнцем металлического корпуса поднимается марево теплого воздуха. Что-то ведь остановило ее?

Разведчики, как и приказал им Ховард, прошли вперед, забираясь на склоны мусорных кучь, наблюдая и фиксируя обстановку. Малейшее агрессивное поползновение и, лейтенант был уверен, они своевременно предупредят остальных. Можно в относительно спокойной обстановке заняться исследованием найденной машины и тела.

По приказу лейтенанта Зед и Крэйс остались в арьергарде. Как и оба разведчика впереди, они заняли позиции охранения на гребнях мусора, вдававшихся в улицу с боков. Льюис остановилась в пяти метрах от находки, закрывая корпусом своей машины брешь между осыпями, что служило лишним укрытием в случае атаки с тыла. Ховард подошел ближе. Томлинсон ковылял следом. Впрочем, завидев лежащее возле машины тело, он издал какой-то неразборчивый звук и приостановился. А оробеть было от чего.

Машина перед ними была совершенно целехонька, если не считать искрошенного в снежный сугроб лобового бронестекла. На месте водителя сидел обезображенный труп, лишенный головы. Было такое впечатление, что что-то на дикой скорости, уничтожив стекло, обезглавило водителя, да так, что тот даже не успел снять руки с руля, чтобы защититься, а затем пробило тентованный зад и вылетело наружу. Кроме водителя в машине никого не было. Возле машины лежало второе тело. Ховард все никак не мог определить, чье оно. Шматы разорванного мяса, перекрученного с кусками комбинезона, и почерневшая кожа находились в таком ужасном состоянии, что лейтенант не мог понять, как лежит тело и человек ли это на самом деле. От трупов несло отвратительным запахом разлагающейся плоти.
— Это один из ученых, — сдавленно проговорил Томлинсон за его спиной. Рядовой шагнул вперед. Он снял шлем и натянул компактную респираторную маску. — Вот это, как я понял, рука, — указал солдат на измочаленную плеть, впечатанную в пыль.
— Что с ним произошло?
Томлинсон, по совместительству медик в их отряде, покачал головой.
— Не знаю сэр. На нападение животного не похоже. Такое впечатление, что его перемололи в камнедробилке, а затем выбросили. Тело нашпиговано осколками кирпичей и кусками арматуры, а голова раздавлена в лепешку… Вот здесь посмотрите, — указал Томлинсон на пучок чего-то, похожего на выгоревшую прядь волос. — Можно понять, где была голова…
Сзади послышались звуки отчаянной рвоты. Томлинсон и Ховард оторвались от созерцания изувеченного тела и обернулись. Оказалось, Льюис, своевольничав, выбралась из машины. Теперь, увидев вблизи труп, она вся позеленела, согнулась пополам и блевала в пыль. Наверняка там же, в луже блевотины, валялся и ее непременный комок жвачки. Лейтенанту пришла в голову мысль, что теперь девушка вряд ли возьмет в рот хоть кусочек своей любимой резинки, так как каждый раз будет вспоминать единожды увиденную отвратительную картину. Ховард беззвучно кивнул, и Томлинсон, поднявшись с корточек, подошел к Льюис, усадил ее на кучку мусора и дал ей что-то выпить из фляги. Рейнджер заставил девушку глубоко дышать, закрыв от нее своей фигурой страшную картину.

Ховард по началу планировал оставить их собственную старую машину на месте и взять эту найденную, так как она выглядела внешне намного лучше их, но теперь, подумав, что не сможет заставить Льюис сесть за ее руль, отказался от этой идеи. Вновь забравшись в салон машины, он вызвал базу. С этого места связь несколько ухудшилась, и Ховард инстинктивно глянул на счетчик радиации. Уровень быль не столь уж и велик, но все же несколько выше, чем на окраине города. Причину этого явления еще предстоит выяснить, а пока необходимо доложить обстановку и получить дополнительные указания.
— Прием, Ховард… — словно генерал и не отходил от узла связи. — Это они?
— Да сэр. Похоже, одна из групп. Обнаружили двоих. Водителя и одного из ученых. Местонахождение остальных неизвестно.
— Мертвы?
— Эти двое да, остальные, повторюсь, неизвестно.
— Нападение? Какова причина смерти? Они попали в засаду?
— Не похоже, сэр. Никаких следов боя. Тела сильно изувечены. Водителя, похоже, застали врасплох. Второй изуродован до неузнаваемости. Следов остальных нет…
В снятом шлеме, который Ховард бросил подле себя на заднее сиденье, зашипел микрофон и послышался приглушенный перевернутой сферой шлема голос Дрискола:
— Сэр, мы нашли еще одного. В осыпи…
Ховард перевернул шлем и ответил в усик микрофона:
— Сейчас буду… — затем вновь генералу. — Обнаружили третье тело, сэр. Что нам делать дальше? Искать остальных из этой группы?
— Вы уже близко от центра города?
— Думаю, да.
— Продвигайтесь к центру. Специально на поиски не отвлекайтесь. Свяжитесь, когда будете на месте… — генерал замолчал и Ховард подумал, что тот прервал связь, но тут вновь раздался голос генерала: — Лейтенант, вы продвинулись дальше других. Мы не ошиблись в вас. Все, до связи…

Ховард выбрался из душного салона на не менее душную улицу, нахлобучил на голову горячий шлем и, кивнув Томлинсону следовать за собой, двинулся к разведчикам. Встав рядом с Дрисколом, он проследил по направлению его указывающей руки:
— Видите, из осыпи виднеется башмак. Кажется, там засыпанный человек.
Ховард и Томлинсон приблизились. Томлинсон наклонился и немного разгреб щебень вокруг торчащего армейского ботинка. Показалась икра, обтянутая пыльным комбинезоном. Запах подтвердил догадку разведчика.
— Будем доставать его, сэр?
Ховард отрицательно мотнул головой и стал внимательно осматривать огромную дыру в нависающей стене здания. Скорее всего, именно эта недостающая теперь часть стены и обрушилась на человека. Возможно, он уже был мертв и лежал здесь еще до обрушения, а может быть, погиб в результате этого обвала. Сейчас уже и не узнаешь. На душе было тяжело, и Ховард поплелся назад к машинам. Двигаться дальше ой как не хотелось — что-то настойчиво протестовало внутри лейтенанта, но приказ есть приказ.
Льюис, завидев возвращающегося лейтенанта, высунулась из кабины, старательно избегая взглядом лежащих на дороге останков:
— Сэр, эту машину придется как-то убрать. Иначе нам дальше не проехать…
Проще было бы просто перетащить все в найденную машину и поехать на ней, вновь подумал Ховард, но, посмотрев на все еще бледное лицо Льюис, согласно кивнул:
— Включай лебедку.
Здоровяк Крэйс, отправив свой пулемет за спину, с согласия Ховарда покинул свою позицию и подошел к машинам. Ухватившись за крюк на конце троса разматывающейся лебедки, он сантиметр за сантиметров, по мере того, как двигатель вытравливал трос, тянул крюк к застывшей впереди машине. Наконец, когда длина троса оказалась достаточной, он дал знать Льюис, и та застопорила лебедку. Зацепив крюком за раму, Крэйс вышел из пространства между машинами и повернулся к ожидающей девушке:
— Давай, детка, тащи эту колымагу.
Корпус их собственной машины заходил ходуном, подтверждая свой преклонный возраст. Вторая машина скрипнула, не желая двигаться с места. Двигатель тягача взревел на тон выше, сотрясая округу мелкой дрожью. Внезапно возникшие слабые толчки земли, которые поначалу совпали с рывком машины Льюис, насторожили Ховарда. Под землей что-то явно происходило. Остальные тоже почувствовали это, инстинктивно отступаясь со своих мест и изумленно поглядывая под ноги. Машина на прицепе дергалась и вихляла. Наконец, выровнялась и медленно покатилась прочь. Ховард лихорадочно обегал глазами округу, землю, нависающие здания, ища источник вибрации. Связка медленно двигающихся машин никак не могла служить источником дрожи, если только улица не представляла собой тонкий лист вибрирующей бумаги.

Вдруг из-под колеса сдвинувшейся с места машины вырвалась тоненькая струйка пара, затем с другой стороны произошло тоже самое. Раздался режущий слух свист. Чугунный люк, до сего момента прижатый наехавшим на него колесом брошенной машины, завибрировал в такт почве, и как только машина полностью съехала с него, со скоростью ракеты взвился в воздух, сорванный с горловины люка тугой струей пара. Пар дико ревел и разбрасывал вокруг капли раскаленного конденсата. Спасаясь от потоков кипятка, рейнджеры бросились врассыпную.

Крэйс обернулся, встал и, задрав голову, следил за вращающимся в воздухе люком. Достигнув высшей точки крутой траектории, металлический диск стал стремительно падать вниз. Рейнджер прикинул точку, куда он должен был приземлиться и истошно заорал, перекрывая рев струи пара:
— Льюис выбирайся из машины!!!
Не обращая внимания на кипяток, он кинулся к все еще медленно двигающейся машине. Ховард, сообразив, что к чему, ринулся следом. Но они не успели. Пробив изъеденную ржавчиной крышу над водительским местом, чугунный диск провалился внутрь. На лобовое стекло изнутри брызнула темная жидкость, боковое стекло осыпалось крошкой осколков, а машина все продолжала и продолжала пятиться назад. Нога мертвой девушки все еще давила на сцепление. Крэйс подбежал к машине и стал остервенело открывать дверь, но перекошенную раму заело и дверь не поддавалась.
Вся эта сумасшедшая картина, внезапно сложившись со всем ранее увиденным, вдруг приобрела для Ховарда в какой-то миг некоторую законченность, давая сумасшедшее объяснение всему происходящему. Он с силой оторвал свой взгляд от безуспешных попыток Крэйса вытащить тело Льюис и обратил внимание на тень здания, которая закрывала теперь и его, и Томлинсона, и Крэйса вместе с машинами. Ховард поднял глаза, и здание, отбрасывающее эту тень, показалось ему ухмыляющимся злобным великаном. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь прорехи в стенах и крыше, сделали пустые проемы окон похожими на темные глазницы, в глубине которых они сияли призрачным взглядом. Вот хребтина здания ощутимо треснула, он слегка накренился и стал заваливаться на улицу. Ховард, не слыша собственного голоса, заорал что есть мочи:
— Все назад!!! Назад…!!!
Крэйс поворачивает к нему перекошенное лицо и у Ховарда проносится в мозгу — не думай идиот, выполняй приказ, здоровяк. И в этот момент вся масса здания, как будто в один миг рассыпавшись на тысячи кусков, каменной лавиной обрушилась на машины, Крэйса и фонтан пара, все еще бьющий из под земли. Внезапно сообразив, чем и как был изуродован труп бедняги там, на дороге возле найденной машины, Ховард стремительно повернулся, пытаясь предупредить спешащих к нему рейнджеров. Но для Томлинсона это оказалось слишком поздно, когда позади него стена ближайшего здания пошла трещинами, а затем просев ровнехонько на уровне половины человеческого роста, выстрелила из горизонтального разлома шрапнелью лопнувших кирпичей. Тело Томлинсона посекло мелкими осколками, оторвало руку и ногу ниже колена, а затем отбросило измочаленным и прошитым обрубком на кучу курящегося облаком пыли мусора.

Ховард уже видел, как стены домов валятся вниз вдоль всей улицы, треща и изрыгая из себя смертельные потоки осколков, грозя уничтожить ими всех людей. Ховард пнул оцепеневшего Зеда, схватил его за плечо и толкнул вперед, сам понесся следом, на ходу крича разведчикам, чтобы бежали вдоль улицы.

Позади за спиной стены падали, порождая лавину осколков, заполняя створ улицы клубящейся пылью, которая передовым фронтом неслась за беглецами. Ховард и Зед бежали следом за разведчиками. Впереди послышался грохот, и они свернули в узкий проулок, избегая ловушки. Сзади две лавины рушащихся зданий сомкнулись и ворвались веером жужжащих камней вслед за людьми. Кирпичные стены оседали, как костяшки домино, выстроенные друг за другом, преследуя людей по пятам. Вновь впереди послышался гул. Бегущий впереди Стукофф свернул на перекрестке, но измочаленное тело капрала почти сразу же вынесло назад плотным градом осколков. Дрискол метнулся в другую сторону, за ним, едва избежав столкнувшихся потоков, скользнули Ховард и Зед.
Дрискол заорал, предупреждая о чем-то впереди, и в следующее мгновение Ховарду тоже захотелось завыть от отчаяния. Они попали в длинный узкий кирпичный коридор, который заканчивался тупиком. Перемахнуть стену не было никакой возможности. Сзади послышался крик Зеда:
— Сэр…! Сержант.., освободите центр прохода!
Ховарду хватила мгновения, чтобы, кинув взгляд через плечо, понять, что хочет предпринять рейнджер. Тот опустился на одно колено, вскинул на плечо реактивную базуку и выстрелил. Ракета, обогнав Ховарда и Дрискола, которые отшатнулись к стенам коридора, понеслась к перегораживающей тупик стене. Стены зданий, образовывавших коридор, с оглушающим грохотом падали друг на друга с двух сторон, поглощая узкое пространство проулка. На затылке Ховард уже чувствовал мелкие впивающиеся осколки камней и спиной ощущал дыхание каменных челюстей, сходящихся за его спиной и мгновение назад пожравших тело Зеда.
Ад впереди и ад позади. Дрискол и Ховард ринулись в разбухшее впереди облако пыли, выброшенное взрывом ракеты. Споткнувшись о край пробитой ракетой стены, лейтенант кубарем покатился вперед, едва не свернув себе шею. Следом за сержантом он миновал плотное облако пыли и заставил себя обернуться. Каменные челюсти неслись следом, врезались в края дыры, снесли остатки стены и… вырвались в бессильной злобе на совершенно открытое пространство, осыпаясь кучей ослабевшего щебня, затем струйкой песка и, наконец, горстью выброшенной струи пыли, окатившей замерших в изнеможении людей с ног до головы.

Ховард и Дрискол осмотрелись кругом и поняли, что оказались на гигантской площади, окруженной со всех сторон тесно стоящими полуразрушенными домами. Если бы дома сейчас двинулись на них, желая растоптать, Дрискол не удивился бы этому. Но силуэт города не двигался. Именно в этот момент Ховард остро ощутил ту странную любовь к пустоши, к месту, где никогда не будет чувства стесненности, где бессильны эти здания, где присутствует великая свобода, и жизнь не ограничена прямотой городских улиц, которые иногда становятся убийцами.
Они стояли, отдуваясь от сумасшедшей гонки, отплевываясь от пыли и только сейчас во вновь наступившей неестественной звенящей тишине Дрискол наконец передернул затвор автомата и смачно харкнул в пыль у ног.
— Значит, это город! — выдавил он.
— Да, город… — Ховард как будто со стороны слушал эти сумасшедшие слова, но после всего пережитого он удавил бы любого, кто бы вздумал смеяться над ними.
— Что дальше?
— Похоже, здесь мы в безопасности, — Ховард еще раз обвел взглядом огромную площадь, всматриваясь в темень проемов между домами. — Мы в центре города…
— Рация осталась в машине, а мощности моего внутришлемного передатчика не хватит, чтобы доложить о выполнении приказа, — с горечью пожаловался Дрискол.
— Да, мы в просторной ловушке! — Ховард укрыл глаза от слепящего солнца козырьком ладони. — Как думаешь, что это там в центре?
Дрискол повернулся и вместе с Ховардом стал вглядываться в непонятную конструкцию, которая толи грохнулась сверху, пробив мостовую, толи, разорвав ее, выросла из земли. Куски решетчатой арматуры и листы позеленевшей бронзы наводили на мысль о памятнике, но теперешнее состояние конструкции не давало возможности понять, что это было на самом деле. Дрискол, воспользовавшись возможностями своего чудо шлема, похоже, также не мог разобраться, что это такое.
— Огромная штука, сэр! — и немного погодя: — Посмотрим, что это?
— А что нам еще остается. Пошли… — вяло ответил Ховард.
Пространство площади было не так дико замусорено, как улицы. По краям кучи перемолотых кирпичей языками осыпей достаточно далеко вдавались внутрь, и Ховард предположил, что не они первые пытались выйти на эту площадь, когда город гнался за ними. То, что они окрестили памятником, по мере приближения становилось все большим и большим, и Ховард понял, что неверно оценил его размеры. Габариты этого клубка перекрученного металла, казалось, намного превосходили размеры любого из уцелевших домов города.
— Смотрите, сэр! — кивнул куда-то в сторону сержант.
Недалеко от основания постамента валялось что-то округлое. Присмотревшись, Ховард увидел, что это огромная бронзовая голова. Ховард и Дрискол подошли к ней. Мужское лицо было мужественным, а грубо высеченные линии, оттененные патиной, придавали лицу героический сосредоточенный вид. Голова лежала на боку, уткнувшись носом в грязную лужу, скопившуюся во впадине на мостовой. Ховард еще раз оглянулся. На вершине памятника что-то блеснуло в лучах солнца. Подходить ближе не имело смысла, так как сменился бы угол обзора и Ховард попросил Дрискола:
— Просканируй, что там на вершине.
Разведчик поднял голову и нацелил на вершину памятника систему оптических окуляров, опустившихся на его лицо с передка шлема.
— Что-то необычное, сэр… Как будто застряло в арматуре, — сержант коснулся рукой пульта на запястье, активируя дополнительную аппаратуру своего чудо костюма. — Внутри источник радиации. Тепловой фон повышен. Выше того, который испускают нагретые камни. Похоже на какой-то генератор, сэр…
— Генератор? Для чего? Уж не за этим ли сюда направили тех, до нас?
Дрискол пожал плечами и предложил:
— Может быть, стоит взобраться и посмотреть?
Ховард оценил еще раз высоту конструкции и прикинул возможность, цепляясь за прорехи в обшивке и арматуру, взобраться наверх. Похоже, это будет совсем нетрудно. Он направился к основанию статуи. Дрискол же задержался, внимательно сканируя периметр площади.

Только сейчас, когда напряжение последних минут стало отступать, Ховард стал осознавать, что потерял весь свой отряд. Что за глупостью он занимается, подумал он! Решил взобраться на этот чертовый памятник вместо того, чтобы искать выход из плачевной ситуации.

Оказавшись возле основания, он запрокинул голову, но глаза слепило полуденное солнце. Пронзительно голубое небо умиротворяло. Тепло лучей ласкало кожу. Ховарда охватила расслабленность. Обманчивое чувство спокойствия затягивало, и Ховард решительно тряхнул головой, сбрасывая с себя это наваждение. Мельком глянул на Дрискола — не заметил ли тот этой секундной слабости лейтенанта. Разведчик все так же всматривался во что-то среди угрюмых домов. Ховард обошел по периметру постамент, зайдя в тень памятника, и снова посмотрел вверх. Глазами пробежал по дырам в бронзовой обшивке и перекладинам обнажившегося железного каркаса. В самом низу без помощи не обойтись.
— Помочь сэр?
Ховард вздрогнул от неожиданности. Он то думал, что сержант в десятке метров от него занят наблюдением, а тот оказался рядом за спиной, подобравшись бесшумно и незаметно. Лейтенант лишь кивнул в ответ и разведчик, подогнув колени, сложил ладони замком. Ховард поставил ногу в эту импровизированную ступеньку. Она оказалась на удивление твердой. Тогда, толкнувшись сильнее, лейтенант выбросил вверх руки, уцепился за торчащий край арматуры, тут же подтянулся, изгибаясь, пролез между отогнутыми листами бронзы и попробовал опереться на них локтями. Посмотрев вниз, он увидел, как Дрискол следит за ним, сняв свой шлем и вытирая потный лоб.

Дальше восхождение пошло быстрее. Подходящих уступов для ног и мест, чтобы зацепиться руками, было предостаточно. Следовало только избегать острых краев листового металла и пик торчащих железных стержней. Однажды под ногой Ховарда что-то не выдержало, и вниз полетела до сего момента тонувшая в тени согнутая в локте огромная рука статуи, а сам лейтенант повис на руках на куске арматуры, судорожно суча ногами в поисках опоры. Ховард предостерегающе крикнул, но Дрискол и так видел, что происходит, и вовремя отступил. Рука грохнулась о мостовую, выбив из камней облачко пыли. Ховарду наконец удалось носком ботинка уцепиться за дыру в листе обшивки. Последний толчок и он оказался почти на самой вершине. Арматура на самом верху местами торчала в разные стороны, мешая поднять голову, но Ховард как-то изловчился протиснуться сквозь нее и, наконец, увидел верхушку памятника целиком.

Поначалу кажущаяся путаница арматуры при более пристальном рассмотрении оказалась подчинена странному порядку. Изогнутые прутья, переплетаясь друг с другом, образовывали подобие необычного ложа или огромного причудливого гнезда, охватывающего со всех сторон нечто округлое и блестящее, находящееся в центре. Поверхность предмета была измята в нескольких местах и потускнела. В тех местах, где его поверхности касались прутья, виднелись ржавые подтеки. И хотя Ховард не мог толком рассмотреть этот предмет целиком, его взгляд наткнулся на смутно знакомую эмблему, сделанную по трафарету, а затем и на алюминиевую табличку, приделанную по углам четверкой болтов к поверхности объекта. Надписи на табличке невозможно было различить, но в уме Ховарда уже зрела догадка — что это могло быть. Он потянулся за счетчиком радиации и в этот момент снизу раздался встревоженный крик Дрискола
— Сэр, к нам кто-то приближается со стороны городских кварталов… — спустя секунду: — О, черт, движение со всех сторон!
Вместо счетчика радиации Ховард потянулся за биноклем, покрепче охватив арматуру ногами. Вжавшись спиной в каркас памятника, лейтенант поднес бинокль к глазам и осмотрел линию возвышающихся на краю площади развалин. Сначала ему показалось, что по направлению к ним ковыляют люди. На мгновение мелькнула даже мысль, что все, что с ними приключилось здесь — всего лишь странная цепь случайностей, и виновниками гибели двух предыдущих экспедиций были именно люди, а не дьявольский город. Но, наведя резкость, Ховард чуть было не свалился с памятника от неожиданности. Увиденное выходило за всякие рамки здравого смысла.
Ковыляющие фигуры были ничем иным, как странным образом соединенными в комичные тела обломками камней, пучками проводов, частями какого-то мусора и кусочками пластмассы. Они отдаленно напоминали людей, смешно перебирая своими невообразимыми ходулями. Ховард обводил их ряды, замечая, что кучи мусора среди шествующих созданий шевелятся, сползаются теснее, и вот уже очередное порождение встает на ноги, пародируя человека, и идет вперед. Разбитый автомат газированной воды шествовал на обломках водопроводных труб. Старый кассовый автомат венчал невообразимое тело, составленное из остатков автомобиля, неуклюже шлепающее клоунскими башмаками из автомобильных шин. Паровой бак, попыхивая струйками пара из своих пробитых боков, перебирал множеством изощренно соединенных велосипедных рам, частей качелей и еще чего-то непонятного. Дальше, пошатываясь, волочились уж совсем немыслимые уродцы, состоящие из кусков битого бетона, сплетенного в единое тело торчащими из трещин-суставов кусками ржавых прутов. При каждом шаге из всех щелей каменных тел сыпались пыль и крошка, от них отваливались целые куски штукатурки и бетона. Некоторые существа замирали на месте и тут же разваливались. Едва успев сделать пару шагов, они рассыпались в точно такую же кучу мусора, из которой только что и восстали…

К тому времени, когда лейтенант оправился от шока, первые из порождений города оказались совсем близко. В сознание Ховарда ворвался стрекот автомата Дрискола. Разведчик, опустившись на колено, посылал короткие очереди в ковыляющий хлам. Автомат с глушителем почти бесшумно выплевывал стайки свинцовых посланцев, и очередная несуразная нога надламывалась, ее владелец падал на землю и превращался в кучу первозданного мусора. Другие перешагивали через эти горки, казалось, что-то забирали из них, будто на глазах вырастая и ширясь, неумолимо наступали на человека.

Сержант с автоматизмом робота опорожнял очередную обойму, отщелкивал ее себе под ноги, хладнокровно вставлял новую, не отрывая глаз от врагов, и продолжал расстрел. Все это время Ховард со всей возможной скоростью спускался вниз. Как только он оказался в самой нижней точке, откуда и начал свое восхождение, он закричал:
— Дрискол, скорее, залезай!
Разведчик последней очередью вышиб из-под громыхающего холодильника служивший тому ногой железный табурет и бросился к основанию постамента. Ховард свесился вниз и протянул руку, готовый затянуть товарищу вверх. Побитый ржавчиной холодильник за спиной разведчика последний раз хлопнул свой толстой крышкой, став похожим на кашалота, и грохнулся на мостовую. Из его открывшегося чрева вдруг вырвалась целая куча шариков для пинг-понга, которые, весело подпрыгивая, покатилась за Дрисколом. Не успел разведчик еще толком разогнаться, как шарики нагнали его и окружили со всех сторон. Дрискол неосторожно ступил на это колышущееся поле, потерял равновесие и шлепнулся на землю.
Ховард воспринимал все происходящее с какой-то раздвоенностью. Ему хотелось броситься вниз и помочь товарищу встать, но он понимал, что тогда вряд ли кто-то из них двоих успеет взобраться на памятник. Одновременно все представлялось ему, как какое-то жестокое сумасшедшее цирковое представление с необычными злобными клоунами, мрачным конферансье, маячащем на краю площади, неуклюжим Дрисколом в роли всеми обижаемого мима и его, Ховарда, единственного зрителя.

Волна подступивших мусорных монстров накрыла тело Дрискола, накатила на основание памятника и Ховард едва успел отпрянуть от тянущихся к нему захватов, пик, клещей и рогатин. Квази-люди окружили памятник со всех сторон колышущейся пестрой толпой, тонущей в облаках взбаламученной пыли. Некоторые из них трещали под напором задних рядов и рассыпались в кучи мусора, прижатые к самому основанию памятника. Обломки падали под ноги других, те громоздились на эти кучи, в свою очередь рассыпались и громоздили ступеньки для следующих. Ховард стал взбираться выше, понимая, что массы наступавших с лихвой хватит, чтобы окружить памятник целиком курганом мусора, по склонам которого оставшиеся доберутся и до него.

Вот он вновь на вершине. До поблескивающего предмета в центре сплетения арматуры не добраться. Но этого и не нужно. Достаточно просунуть руку, чтобы прикрепить к его боку брусок пластида и воткнуть в податливую массу запал. Ховард замер, обвел взглядом изломанный силуэтом города горизонт, посмотрел на голубое небо, кивнул лику солнца, и активировал запал.

Последняя мысль Ховарда о товарищах, о его жизни, о кошмарном городе, распыленная вместе с его собственным телом вспышкой сверхновой, смешалась с раскаленной волной, понесшейся с огромной скоростью во все стороны. Памятник, монстры, вся площадь, окружающие кварталы в мгновение ока превратились в ничто. В пыль, в пар и, в конце концов, в излучение. Огненный шар поглотил центр города, выжег в земле огромный котлован и породил чудовищную ударную волну. Город визжал, изрыгал из колодцев пар, его мостовые трещали, асфальт трескался, словно толстая кожа, взбухая невероятными пузырями от ужасных ожогов. В чудовищных разверзающихся провалах исчезали дома, а те, что устояли, словно пушинки, были сметены напором яростного урагана. Бетон, кирпич, металл от ужасного жара кипели и пузырились, сплавляясь в общую лавовую массу. Минута и на месте города стояла взбаламученная пылевая шапка, из центра которой возвышалось грибовидное облако. Ветер вгрызался в его края и разносил по пустоши хлопья белесого пепла.

Город-монстр перестал существовать. Возможно, последний из выживших после великого катаклизма. Когда-то давно такие монстры существовали почти в каждом уголке планеты. Они, как гигантские живые существа, питались соками планеты — нефтью, газом, древесиной и… людьми. Человек, изначально являвшийся их создателем, со временем стал их рабом, заключенным в бетонные клетки цехов, офисов и квартир. Города, как любой другой организм, производили отходы, испражняясь мусором, отравляя воздух. Целые горы мусора распространялись вокруг них, загрязняя почву, заставляя умирать то, с чем конкурировали города за власть над планетой — природу. Но их постигла та же судьба, что и их создателей — людей. Могли ли города предотвратить войну? Может быть, да, а может быть, согласно их тайному замыслу тогда пришло время избавиться от паразитирующих в их телах человеческих существ, обрести самостоятельность, унаследовать Землю, жить самим по себе и ради себя? Но масштабы катастрофы были столь велики, что погибли и они. А этот… Этот был последним, попытавшимся выжить за счет того, что уничтожило весь остальной мир, всех его собратьев и оказалось по какой-то невероятной прихоти в его центре. И когда люди покусились на это его сердце, он их убил. Но до сих пор город не понял, что тот, кто когда-то создал его сердце, однажды сможет остановить его биение или… взорвать бунтом непредсказуемого человеческого желания.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>