Сон

Версия для печати

Бобик

Посвящается Н.Х. и Д.К.

«Гори оно все огнем…», думал он, неуверенной походкой бредя к кровати. «Когда же оно все кончится? Чертовы сверхурочные…» Стягивать с себя пристывшую к телу за полный тревог и забот день одежду не было ни сил, ни желания. Добравшись до койки, он рухнул, как подкошенный, и тут же провалился во тьму…

***

Город был объят мраком. Тьма получила всю полноту власти — ее ткань не разрывали ни уличные фонари, ни окна однотипных многоэтажек, разбросанных по району без всякого плана.

Улицы были безлюдны и безмолвны. Впрочем, вскоре послышался неясный шелест — из подворотни выбиралось какое-то чудовище — массивное, громоздкое, лишенное намека на присущую всему живому природную грациозность. Его истинная сущность прояснилась, когда оно добралось до середины проспекта — в холодном лунном свете очертились контуры грузовика безнадежно устаревшей модели.

Наконец, по тишине был нанесен последний, по-настоящему оглушительный удар — заставив дребезжать стекла в окрестных домах, прочистив горло высокими частотами, начал вещать установленный на крыше машины усилитель.

«Граждане, проявляйте бдительность! Соблюдайте условия комендантского часа! Соблюдайте условия светомаскировки! О случаях нарушения предписаний штаба ГО докладывайте в районную комендатуру! Своевременное проявление бдительности и патриотизма вознаграждается увеличением пайка на пятьдесят процентов! Граждане, проявляйте бдительность!..»

***

Казалось, что ночь в этом мире воцарилась столь крепко, что стала вечной, превратив рассвет в полузабытый миф…

Они стояли около старых, покосившихся привокзальных складов уже четыре часа. После десятичасовой смены ноги подкашивались, но уходить было нельзя — дома их ждали дети. Конечно, молоко можно было бы достать и не отстаивая очереди из сотен человек, но для этого нужны были деньги. Но денег не было, были только карточки — да и для их получения пришлось выдавать полуторную норму целую неделю подряд.

Очередь медленно двигалась вперед, они тихо молились, крепко взяв друг друга за руки, уповая на то, что в этот раз они доберутся до окошка раздачи до того, как складские полки опустеют, как это было вчера, позавчера и много раз до этого…

***

Над городом скользила серая дымка, укрывающая его от беспомощного ночного светила…

Покинутое людьми жилье очень скоро становиться холодным и мертвым – так и произошло с этой квартирой. Покрывшиеся пятнами обои и отслаивающаяся штукатурка на потолке, вероятно, были жертвами прохудившейся крыши. Около окна, в котором давно не было целых стекол, стояла неказистая, изрядно проржавевшая «буржуйка». На полу, в окружении мусора и пыли, лежал последний свидетель оборвавшейся жизни хозяев – резиновая кукла с оторванной рукой. Немигающий взгляд ее стеклянных глаз был устремлен в пустоту. «Почему они не возвращаются? Они бросили меня, да?» Даже визит мародеров был бы для нее желанным…

***

Тьма. Беспросветная, пульсирующая тьма. Сквозь нее может пробиться только чей-то голос. Сильный, хорошо поставленный, но смертельно уставший…

«В связи с осложнившейся обстановкой на фронтах труженики тыла обязаны проявить еще большую стойкость и мужество. От вашей трудовой доблести зависит наша победа! Мы надеемся, что вы с должным пониманием отнесетесь к увеличению рабочего дня до 12 часов и уменьшению пищевого пайка для граждан категории «C» и «D» на двадцать процентов.

Вниманию членов добровольческих бригад Гражданской Обороны! Напоминаем, что завтра, в обеденное время, пройдут плановые массовые учения по тактике действий в случае применения противником оружия массового поражения. Всем ответственным лицам предписывается обеспечить установленную нормами явку.

Молния! Срочно в эфир! Только что службой внутренней безопасности обезврежена группа шпионов-вредителей, пытавшихся саботировать транспортное сообщение по железнодорожным артериям. Известно, что часть из них уничтожена при попытке к бегству. Однако большинство предателей были пойманы, и в данный момент ведется дознание. Подробности в следующем выпуске…»

***

Что может опаснее быть тьмы, обволакивающей человека снаружи и растворяющей его в себе? Только тьма, разъедающая его изнутри…

В кабинете был выключен свет. Через полуоткрытое окно было видно колонну солдат в полной выкладке, бежавших куда-то, гулко топая тяжелыми сапогами. Они бежали так, как будто бой идет на соседней улице, но это было не так. Какие-то разрывы были слышны — но где-то очень-очень далеко, у горизонта.

В середине кабинета стоял большой письменный стол с множеством телефонов. На нем была разложена подробная топографическая карта. Поверх нее на столе покоился какой-то человек в военной форме, в одной руке которого была зажата телефонная трубка, в другой — пистолет, в магазине которого не хватало одной пули.

Его сознание погасло в какие-то ничтожные доли секунды, однако этот миг был полон страданий, связанных с нелепыми словосочетаниями — «массированный десант», «стратегически важная позиция», «не удалось отбросить даже ценой огромных потерь» и «разрешаю пуск тактических ракет».

***

Мудрые говорят, что ожидание смерти страшнее самой смерти, а ужасный конец лучше, чем ужас без конца. Небесспорно, но что-то в этом есть, да?

Вой сирен воздушной тревоги, вытаскивающий из теплой постели…

Хриплый, срывающийся голос диктора, предлагающий не паниковать и действовать согласно много раз отрепетированного плана…

Хлынувшие на улицы толпы сонных, измученных людей…

Толкотня у входов в бомбоубежища, первые задавленные…

Вспышка…

Удар…

Волна жара…

Плавящийся асфальт, выдранные с корнем вековые деревья, рушащиеся как карточные домики многоэтажки…

Какая разница, кто ударил первым, если победителей не будет и не может быть? Какой смысл в войне, в которой нельзя победить и воспользоваться плодами победы? Что побудило их нажать на «красную кнопку»? Существует тысяча объяснений, но к чему они, когда самое страшное уже произошло? Человечество не один и не два раза ходило по лезвию ножа, что удивительного в том, что, бравируя перед собственным самолюбием, оно однажды оступилось…

***

Следующее утро, самое страшное утро в истории человечества…

Выжившим, когда они опомнятся от шока, придется вспомнить все, чему их учили. Им придется разбирать завалы и искать уцелевших, обрабатывать ужасные раны и хоронить, хоронить, хоронить…

Но не это самое страшное. Страшнее этого то, что мир, потерявший единство, погрузится во тьму — на годы, возможно на десятки или сотни лет. Не исключено, что и навсегда.

Ведь по настоящему ужасна не потеря феноменальных достижений материальной культуры, накопленных за тысячи лет существования человечества. Даже если все они сгорят дотла, что, пожалуй, маловероятно — ведь люди когда-то жили и без них.

По настоящему пугает тьма в людских душах. Неотвратимости наказания за преступления больше нет, а мир опасен, и выживает сильнейший. Пещерные люди отличались буйным нравом и отсутствием проблем морали, но что будет, если помножить их тягу к решению проблем простыми и жестокими методами на изощренность ума современного человека?

Конечно, хочется верить, что ужас произошедшего сплотит выживших, встряхнет их и поможет начать все заново, не потеряв самого главного — человеческого облика. Но тьма, она окружает редкие искры, разрывающие ее плоть, и стремится их погасить…

***

«Господи Боже, какой ужасный сон…», подумал он, сползая с кровати и идя к огромному, во всю стену, окну, из которого открывался прекрасный вид. «Наверное, пересмотрел чертовых фильмов эпохи «Холодной Войны», ну, да и черт с ним», произнес он в пространство, любуясь великолепным восходом. Он знал, что это всего лишь кошмар, страшная сказка, что такого не может быть, потому что не может быть никогда.

Через секунду он понял, что то, что он принял за всходящее Солнце, на самом деле было «ярче тысячи Солнц».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>