Чем живем?

Версия для печати

SinusoiD

Прошло 10 лет. За спиной Третья мировая война, кровавая бойня, на которой погибло более миллиарда человек. А я, «везучий», все так же возвращаюсь домой по душным вечерам, все также ем и сплю. Что же изменилось в столице? Город пострадал не сильно, только частями. Постройки стали более убогими, появилась проблема с продовольствием и работой, да и с рабочими руками — тоже «засада». Зато профессия дворника всегда востребована.

Однажды я стоял, одетый в «спецовку», на какой-то улице с метлой в руке. Задумчиво так стоял и ни о чем не думал.

Было утро. Часов пять. Ни души. Небо такое мутненькое, серенькое, вроде голубенького. Я подошел к пивнушке, и сел за углом дома на какой-то ящик. Неприятное впечатление создает серый город. Запыленный, темный, утренний город. Отовсюду веяло отчаянием и тоской. Кругом, как мне тогда показалось, царило глубокое и заразительное безразличие ко всему. Не хотелось жить… Глаза начали немного слипаться, усталость брала свое. Я прислонился спиной к грязноватой стене и начал подремывать. Тяжелый рассвет. Не слышно ни людей, ни птиц, ни транспорта. Воображение начало воспроизводить отдельные картинки, зарисовки, яркие краски прошлогодних ядерных взрывов, которые перевернули жизнь планеты. Сначала их показывали по телевизору, а потом мы сами их… услышали. Не приведи Бог кому-нибудь увидеть их воочию.

Но меня скоро разбудили звуки, доносившиеся из-за угла здания. Разговаривали два мужичка. Я их не видел, но слышал достаточно отчетливо.

Ну так вот, — продолжал что-то рассказывать старческий голос. — Вернулся в деревню в сорок пятом с фронта отец. С орденом. Мне тогда лет двенадцать было — пацан еще совсем. Сидели, отмечали победу. Гости там разные были, знакомые. А он скоро выпимши стал, и говорит мне, и орденом в руках эдак покручивает: «Эх, Вася. Сосунок ты еще. А вот знай: война, курва, никогда не кончится, пока всех не кончит… И хоть ты тресни ее… И точка». И тяпнул еще стопку горькой. Мне, признаюсь, показалось, что папка, просто, сильно выпимши был, потому дурь и говорил про войну. Ан нет. Золотые его слова и правильные. Только щас понял. Девятое мая ведь сегодня. Семьдесят лет как фашистов побили. А никто не помнит. Жалко. Если б сдали Родину, может, еще б хужее было… Жили-жили полвека с лишком, работали-работали, бедствовали в своей Ветшаловке (деревенька наша звалась так), еле концы с концами сводили. Там у нас – не то, что тут у вас в столице — магазинчики, развлекушечки, побрекушечки — беззабота, словом. У нас там — Сибирь. Там эдак не попляшешь. Там либо на коровах пашешь, либо лапу сосешь. И не «смоешься» никуда: зимой — дорог нету, летом — денег. Сибирь… эхма ее… Так и торчишь годами, как проклятый, горбатишься, понимаешь, на родину… А она — нате тебе войну. Сам знаешь: эвакуация, голод, погибших видимо-невидимо, и опять же горбатишься… Сколько вот ты зарабатываешь?
— Да ты что? Шутишь? Как и все, зарабатываю, — отвечал голос лет на двадцать помоложе.
— А «все» — сколько зарабатывают?
— По карточкам…
— Ха, «по карточкам»! — загорелся старичок. — Карточки — это социальная помощь со стороны государства. «Помощь», а не зарплата. А зарплаты нет. Денег нет. А жить надо. Вот тебе и пожалуйста. Чем живем…
Он немного помолчал.
— Хоть сто лет назад возвращайся — все то же будет. Бедность, труд, война и смерть. Все то же… Золотые отцовские слова…, — заключил он с глубоким и горьким вздохом, после которого меня невольно передернуло. Это был вздох не семидесятилетнего человека. Это был вздох самого народа, самой России, в котором слышались переливающиеся отголоски непознанной человеческой души, в котором гремела горькая жизненная правда: «Было, есть и будет…». Пройдут годы, мир погрязнет в изобретениях и новшествах, политики не перестанут развязывать войны, а люди — убивать. Но что-то всегда останется неизменным, непреходящим. Добро и зло. Жизнь и смерть. Мир и война.

Мужички успели куда-то уйти. Я встал. Передо мной распростерлась улица, туманная и неизвестная. Я медленным, но твердым шагом пошел вперед. «Все тоже…», — снова и снова проносилось у меня в голове. Вся жизнь, вся история оказалась перед моими глазами, на моих ладонях. Я сделал простое открытие, от которого меня кинуло в жар и трепет. «Все то же… то же…». Значит, счастье еще есть на земле. Значит жизнь — это не только великое страдание. Но и великая радость.

Стоит жить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>