25K

серия рассказов Jochua

Щелкунчик

Коридоры секретной подземной базы сотрясали титанические толчки. Бетон, декоративные панели и штукатурка вздувались чудовищными пузырями, а затем лопались и отлетали со стен и потолка огромными кусками. Кусочки поменьше рикошетировали в замкнутых пространствах и рассыпались в мелкую крошку. Не оседающее облако пыли поднималось на метр от вздыбленных полов. Аварийное освещение, перемигиваясь нервными вспышками ламп, выхватывало из темноты лежащие в самых невероятных позах тела людей — сотрудников лабораторий, технический персонал, военных… Вой сирены то захлебывался истеричными визгами, то вновь продолжал монотонно оглашать мертвые коридоры катакомб призывным набатом. Автономная кибернетическая единица ДжиАй-13 находился в практически не затронутом разрушениями боксе-хранилище в состоянии ожидания. Его программное обеспечение еще не до конца было загружено в память, а специальных инструкций на случай начала ядерной войны его электронный мозг не имел. Безучастный ко всему происходящему, ДжиАй автоматически пропускал через свои сенсоры визуальную и звуковую информацию, совершенно не проявляя никакой реакции. Датчики нашептывали о повышении уровня радиации и температуры, падении содержания кислорода окружающего воздуха, но эта информация никак не могла сподвигнуть кибернетический организм к каким либо активным действиям. Функционированию системы характеристики окружающей среды не угрожали — ДжиАй мог выдержать и более суровые условия. Собственно, ДжиАй-13 был экспериментальным автономным кибернетическим солдатом — боевой единицей, способной эффективно действовать в условиях ядерного конфликта, тем самым позволяя укрыться своим хрупким создателям за надежными стенами убежищ. ДжиАй-13 ждал команду к действию, и она пришла…

Надин Фергюсон задыхалась. Что-то тяжелое сдавливало ее грудь. Было очень жарко. Мигающий свет аварийных ламп не давал возможности разглядеть что-либо вокруг. До недавнего времени это был внутренний полигон по испытанию новейших гидравлических манипуляторов. Сейчас все выглядело, как мозаика из причудливо расколотых горных пород, пластика, бетона и остатков лабораторного оборудования. Надин попыталась пошевелить ногами и руками. Двигаться могла только левая рука. Ноги она не чувствовала вовсе. Липкий страх и паника зародились где-то на границе ее сознания. Нет, не время раскисать! Взгляд женщины упал на настенный пульт связи — пучок торчащих проводов и разорванная бронеоплетка подтвердили самые худшие опасения. Даже если бы ей удалось самостоятельно выбраться из-под обломков, она не смогла бы вызвать помощь. Да и уцелел ли кто в этом кошмаре? Хотя, секундочку, — на руке у Надин находился персонком связи с центральным компьютером базы. Конечно, сам гигантский искусственный интеллект не мог помочь ей непосредственно. Но он должен был уцелеть, так как находился на более защищенных нижних уровнях. Через него Надин смогла бы связаться со своим детищем, делом всей свой жизни — ДжиАй-13 — плодом ее гения…

Директива к действию поступила от центрального компьютера по узконаправленному высокочастотному радиолучу. Миссия — спасение, поддержание жизнедеятельности человеческого организма и эвакуация из агрессивной среды. Субъект — Надин Фергюсон — ведущий специалист лаборатории перспективных разработок. Диспозиция — шестой горизонт второго уровня — полигон гидравлических систем. Состояние субъекта — угроза жизнедеятельности первой степени. Временной фактор — двадцать две минуты прогнозируемого отрезка до безвозвратного прекращения функционирования человеческого организма. Весь этот пакет информации в одно мгновение активизировал системы ДжиАй. Манипуляторы андроидного тела освободили крепеж, фиксирующий его в боксе. Еще мгновение и сигналы с комплекса сонаров и радаров различного назначения сформировали в электронной памяти объемную карту того хаоса и нагромождения, в котором в настоящий момент пребывала подземная база. Отдаленные глухие толчки еще продолжали доноситься откуда-то сверху, и компьютер постоянно вносил незначительные коррективы в оптимальный маршрут передвижения, который выводил ДжиАй к намеченной цели. Кибернетический организм начал свое движение. Там, где невозможно было без помех попасть в очередной полуразрушенный коридор, ДжиАй пробивался силой, круша перекрытия стальными манипуляторами или просто кинетической энергией своего собственного стального торса. Где коридоры были относительно свободны, стальной солдат развивал максимальную скорость, огромными прыжками преодолевая за раз дюжину метров. Не всегда уцелевшие и свободные от обломков коридоры совпадали с оптимальным маршрутом передвижения, и ДжиАй, подчиняясь бесстрастной программе, вгрызался манипуляторами в пол, стены или даже потолок, постоянно сокращая расстояние до намеченной цели. Секунды бежали, и электронный мозг равнодушно фиксировал шансы погребенного человека на спасение. Последнее перекрытие на пути. Сплетение арматуры поддается под напором гидравлических квази-мускулов робота. Инфракрасное зрение фиксирует местоположение тела женщины. Сканеры уже могут дистанционно замерить пульс человека, температуру его тела и другие показатели жизнедеятельности…

Надин очнулась из забытья от звуков близкого падения камней и штукатурки. Шум шел от дальней стены помещения. Точнее, от места, где стена переходит в потолок. В кромешной тьме женщина заметила две красные точки, а при очередной скудной вспышке аварийной лампы узнала продолговатую металлическую голову ДжиАй-13. Сердце ее учащенно забилось, но она заставила себя успокоиться. Кислорода не хватало. Спокойно, вот и закончились твои мучения, Надин. Очередной глухой толчок колыхнул окружающие породы, и, казалось, не вызвал никаких последствий. Надин облегченно вздохнула и тревожно прислушалась к нарастающему где-то наверху гулу. Неожиданно место, откуда пробивался ДжиАй, огласилось грохотом падающей породы и хрустом стальной арматуры. Красные огоньки видеокамер робота неожиданно совсем близко вспыхнули от того места, где лежала Надин, да так недвижно и застыли в пространстве на расстоянии нескольких метров. Мелкие осколки и пыль осыпали женщину. Лампа аварийного освещения последний раз мигнула и погасла навсегда. В ее свете Надин успела заметить намертво зажатый гигантскими кусками скалы и бетона хромированный торс ДжиАй. В темноте остались светиться только два красных огонька телекамер искусственного зрения, неподвижно и с каким-то укором взирающих на несчастную женщину. Надин стала осознавать, что ее последний шанс на спасение безвозвратно утерян. От полной беспомощности и безысходности она испустила последний в своей жизни душераздирающий крик. Отсутствие эха окончательно подтвердило тщетность надежды на спасение…

Наивно было бы полагать, что ДжиАй обладал какими-то эмоциями или чувствами в их человеческом понимании. Лишь холодная констатация факта, еще одна запись в ячейках памяти — вот и все, что значили для ДжиАй внезапный обвал потолка и его собственное плачевное состояние. Нет, механизмы и сенсоры сложного организма робота не были повреждены. Просто никакой мощности гидравлики манипуляторов не хватило бы для того, чтобы высвободить ДжиАй из мертвой хватки. Время, отведенное для спасения человека, вышло, и спустя пять минут сенсоры зафиксировали смерть биологического организма от удушья. Термические матрицы еще некоторое время выделяли лежащее тело, как более прохладное на фоне окружающего жаркого воздуха, а затем и температура трупа женщины сравнялась с температурой окружающей среды, уже ничем не выделяясь для электронных анализаторов.

Секунды складывались в минуты, те в свою очередь в часы, дни, годы. Энергетические ресурсы ДжиАй были неограниченны. Но особой целесобразности в поддержании всех систем в активном состоянии не было, и в действие вступила консервационная программа. Гироскопы были остановлены, гидравлика охлаждена и загерметизирована. Защитные пластины опустились на открытые поверхности подвижных частей, зрительные датчики переведены в пассивный режим. Активным оставался лишь звуковой канал и специальная охранная область сложного электронного мозга. Не терял своей активности и еще один контур электронного мозга. Задача, поставленная перед ДжиАй, не была выполнена. Теперь, не находя равновесного сигнала на это возбуждение, зацикленный контур находился в активном состоянии, постоянно выдавая запрос и получая отрицательный ответ. Наверное, именно это можно было с большой натяжкой хоть как-то соотнести с чем-то человеческим. Механический организм засыпал. Постепенно наслоения известняка и минеральных осаждений стали покрывать металлические поверхности корпуса ДжиАй. Через несколько лет его уже нельзя было отличить от скальных образований. Отдаленный естественный природный катаклизм в очередной раз тряхнул скальные породы, и массивные плиты, зажавшие в своих объятиях робота, ослабили свою хватку. Его неподвижное тело безвольно повисло на кусках стальной арматуры. Охранные контуры ДжиАй зафиксировали этот факт, произвели ревизию всех систем и сделали заключение об отсутствии угрозы повреждения. Безумный цикл в отдаленном уголке электронного мозга отметил, что теперь ничто не мешает выполнению поставленной задачи. Натолкнувшись на ограничение временного фактора и информацию о смерти субъекта, электронный мозг наконец-то зафиксировал окончательную невозможность выполнения задачи. Центральный компьютер молчал с момента последнего сеанса связи, когда ДжиАй получил задание, и отчитаться о результатах проведенной операции не было никакой возможности. Контур оставался активным, и это было похоже на человеческую шизофрению.

Недавнее сотрясение открыло пролом в соседние, еще сохранившиеся помещения и оттуда в пещеру стала проникать жизнь. Насекомые и крысы, змеи и летучие мыши заселяли новые пространства. Не исключением стала и недвижная, покрытая известняком, статуя ДжиАй. Помет животных, паутина и трупики насекомых окончательно замаскировали робота на фоне камней и мусора. А еще через некоторое время аудио-сенсоры стали фиксировать человеческие голоса. Кто-то обживал заброшенные катакомбы…

Катерина прижимала к груди теплый посапывающий сверток. Наконец-то можно было передохнуть. Безумная гонка по пустоши вконец ее доконала. Спина разгоралась болью от недавних ударов хлыста. Хотелось пить и есть. Беспокойная Надин утихомирилась и мирно спала, причмокивая во сне пухлыми губками. Прислушавшись к ней, Катерина на время забыла события последних часов. Она назвала свою дочь в честь матери. Блистательная Надин вызывала благоговение и любовь Катерины. Судьба Надин Крэнстон, урожденной Фергюсон, сокрыта мрачными годами хаоса и послевоенной неразберихи. Катерина очнулась от своих мыслей и огляделась вокруг. В кромешной тьме взгляду не за что было зацепиться. Вдалеке слышались звуки капающей воды и громкий храп. Глаза женщины стали постепенно привыкать к темноте. Камера, в которую ее бросили, была не так уж и велика. Вернее, та часть огромного помещения, которая была отделена от основного пространства обвалившимися глыбами. Катерина поняла это по темнеющему отверстию под самым потолком и осыпающемуся нагромождению камней в дальней части своей камеры. Нет, здесь она оказалась не по своей воле. Причиной ее заключения были рейдеры — гроза караванов и мирных поселений. Налет банды Крэгхайнена, как называл себя главарь бандитов, был молниеносен. Все, что перевозил караван, а также люди, которые его сопровождали, оказались в этом мрачном логове бандитов.

Катерина не обольщалась насчет своего будущего. Перспектива невольничьего рынка была даже не так страшна по сравнению с насилием, которому женщины подвергались в подобных ситуациях. А у нее была маленькая дочь. Что ждет ее? Крошка Надин завозилась, дыхание ее участилось, и она заплакала, пробудившись от сна. Катерина попыталась успокоить дочь, но та заливалась плачем все громче и громче. Вздохи и шепот разбуженных невольников заполнили каменный коридор. В отдалении послышалось неразборчивое недовольное рычание. Пьяные голоса разбуженных бандитов гулко разносились по коридору. Тяжелые шаги приближались. Отблески чадящих факелов замаячили на каменных стенах. На мгновение тень огромной фигуры заслонила проем выхода. В замке камеры заскрежетал ключ и скрипнул массивный засов. Все это сопровождалось отборной руганью и угрозами в адрес всех пленников, а в особенности это касалось разоравшейся пигалицы. Наконец, подняв облако известковой пыли, решетка отворилась наружу, и в камеру шагнул грузный человек. Пламя факела металось, выхватывая из сумрака одну за другой живописные подробности его безвкусного одеяния и жирной фигуры. За спиной первого маячил его низкорослый товарищ, то и дело пытавшийся протиснуться вперед. Массивная туша вошедшего первым бандита заполняла собой почти все пространство у входа, и второму приходилось на цыпочках тянуться, чтобы заглянуть через плечо товарища.
— Ну что, Спарки, подержишь ее для меня? — возбужденно прогундел щуплый, — а малютку на жаркое! Как ты на это смотришь, а?
Жирный Спарки в очередной раз отпихнул ладонью голову своего похотливого напарника и пробасил в ответ так, что дрожь прошла под сводами пещеры:
— Одноглазый Крэг этого не одобрит. Но уж больно соблазнительна чертовка. А ну заткни пасть своей девчонке, — злобно прорычал толстяк Катерине, — а то не успеешь глазом моргнуть, как мы ее отправим в суп.
Катерина растерялась. Маленькая Надин продолжала заходиться плачем. Дрожа всем телом и еще крепче прижимая к себе дочь, Катерина стала пятиться вглубь пещеры. Боров Спарки, с хрипотцой придыхая и распространяя вокруг себя сивушный смрад, не торопясь, стал продвигаться за ней.
— Будь умничкой, девочка, будь умничкой и останешься в живых. И дочурку мы твою не тронем, правда, Скунс? — ехидно и как-то по-бабьи фальшивил здоровяк.
— Спарки дело говорит, деточка! — очередная попытка протиснуться вперед окончилась для Скунса неудачей. — Да дай мне пролезть, наконец-то, ты, жирная пивная бочка!
— Уймись Скунс, и тебе перепадет, х-хаха-аааа…, — загоготал Спарки, брызгая слюной изо рта.
Толстопалая рука неожиданно проворно ухватила Катерину за горло, другой же рукой толстяк попытался вырвать Надин из рук матери. Отбиваться было бесполезно. Катерине ничего не оставалось делать, как истерически закричать…

ДжиАй уже на протяжении длительного времени фиксировал по звуковому каналу человеческую речь. Иногда это были и крики, но чаще обычная речь или просто ругань. Электронные контуры оцепеневшего мозга выполняли постоянную рутинную работу по анализу и ассоциативному поиску, а затем благополучно заполняли этим информационным мусором все новые и новые ячейки бездонной электронной памяти. Очередной человеческий крик, раздавшийся совсем близко, влился в приемный датчик, был немедленно оцифрован и принят в обработку. Всего лишь порция ничего не значащих звуков. Неожиданно в самых ранних пластах электронной памяти звуковой образ зацепил что-то похожее. Нет, не содержание слов или характер звука. Скорее, неуловимый тембр голоса, какие-то едва различимые особенности вызвали в оперативную память ДжиАй старые образы…
Мать и дочь стоят напротив испытательного бокса. Женщина держит девочку за руку, и наклонясь, что-то шепчет ей на ухо. Другой рукой она показывает в сторону неподвижной фигуры робота, оплетенной проводами и гидроприводами. Сенсорика безошибочно фиксирует слова:
— Видишь, Кэти, вот это и есть наш добрый оловянный солдатик.
Девочка наморщила лобик и удивленно смотрит на мать.
— Какой же он оловянный солдатик! У оловянного солдатика в сказке была одна нога. Да и не добрый он вовсе, — угрюмо шепчет девчушка.
Очередная порция программного обеспечения, связанного с регулированием двигательных функций, поступила в мозг ДжиАй. Новые параметры балансировки тела и настройки гироскопов вступили в силу. Как следствие, фигура робота приняла более устойчивое и оптимальное положение. Торс ДжиАй чуть-чуть ссутулился, а голова едва заметно опустилась вниз.
— Ну вот, Кэти, ты его обидела! — притворно серьезно шепчет женщина, заметив метаморфозы осанки ДжиАй.
Девочка закусывает губку, протягивает свою маленькую ладошку и едва заметно касается манипулятора ДжиАй. Адаптивная программа мгновенно отдает команду термоэлементам на уравнивание температуры, и девочка чувствует своей кожей не холодный металл, а теплую гладкую поверхность.
— Мамочка, а он и вправду живой…ивой…вой…
Вся эта сцена была воспроизведена в одно мгновение, и только последние слова девочки своим неуловимым рисунком индивидуальности заставили ДжиАй предпринять еще одну попытку завершить невыполненное задание. Ученые назовут это электронным бредом, пробоем контура или вселенской случайностью. Философы могут провозгласить о рождении нового разума. Верующие посчитают это проявлением чуда. Электронному мозгу ДжиАй было не до самоанализа. Заторможенные участки кибер-разума последовательно активировались. Программы уходили на контроллеры разнообразных систем. Гироскопы были вновь запущены. Гидравлика разогревалась термоэлементами. Высокочастотная вибрация удаляла корку осаждений и грязи в местах подвижных сочленений. Защитные пластины убирались в пазы. На суставы подавались порции теплой смазки. Телекамеры искусственного зрения затеплились красным светом.

Раскрыв рот от удушья и с силой откинув голову назад, Катерина уперлась спиной в нагромождение камней. Сверху в ее беззвучно раскрытый рот посыпалась пыль, а под самым потолком вдруг засветились два красных огонька. Удушье и страх сделали свое дело — у нее бред и галлюцинации. Смерть в образе красноглазого дьявола взирает на ее страдания. Ослабевшие руки уже не могут удержать маленькую Надин. Хуже всего, пронеслось в голове Катерины, что она сейчас отпустит свою дочь и ее затопчет ногами этот грязный боров. Вот и все! Конец…

Малая толика секунды понадобилась ДжиАй на оценку ситуации. Объект защиты нуждался в немедленной помощи. Факторы угрозы были незначительны, слабо защищены и не вооружены. Простейший боевой императив был активирован и запущен в действие.

Ни Катерина в полуобморочном состоянии, ни толстый Спарки так и не поняли, что произошло. Лишь плюгавый Скунс стал свидетелем жестокой и короткой расправы. Что-то гибкое и тяжелое сорвалось из-под самого потолка и глухо приземлилось позади Спарки и его жертвы. Плямя факела выхватило хромированные поверхности в подтеках известняка и помета животных. Пятипалая стальная рука на мгновение застыла в свете факелов, агрессивно нацелившись на голову толстяка и ощерившись пятеркой ослепительно блеснувших лезвий. Резкий взмах не оставил никаких последствий. Скунс не мог знать, что в одно мгновение лоснящийся череп Спарки превратился в искусно надрезанный плод. Резкий удар сжатой в кулак стальной длани разнес перфорированный череп толстяка, как гнилой арбуз. Скунс не успел даже перепугаться, как в то же мгновение стальной череп чудовищным молотом обрушился на его грязное удивленное лицо…

Хватка бандита по какой-то причине вдруг резко ослабла. Катерина судорожно глотнула воздух и опустила глаза, ища лицо бандита. К своему ужасу она обнаружила на месте головы Спарки пустое место. Катерина подалась всем телом в сторону, и обезглавленное тело бандита, рука которого продолжала сжимать горящий факел, грузным мешком повалилось на пол. Второй факел держала совсем не человеческая рука. Широкая бронированная спина загораживала обзор. Отсветы пламени выдирали из мрака распластанное тело Скунса. Месиво из мозга и костей вместо лица представляли ужасное зрелище. Катерина не знала, благодарить ли ей всевышнего за нежданного спасителя или приготовиться стать жертвой очередного кошмара. Факел поднялся выше, и страшные картины поглотил мрак. Это придало смелости женщине. Она удостоверилась, что с маленькой Надин все в порядке, и дрожащим голосом задала вопрос:
— Кто ты или… что ты?
— Добрый… оловянный… солдатик… — ДжиАй обернулся к женщине и в ожидании воззрился на нее немигающим взглядом красных угольков инфракрасной оптики.

Франкенштейн

Оступаясь, приглушенно переругиваясь, обдирая кожу и набивая шишки, маленькая группка измученных и оборванных людей пробиралась по узким полуразрушенным коридорам. Два догорающих факела едва освещали дорогу. На ощупь, держась за одежду друг друга и ориентируясь на габаритные огни своего механического проводника, пленники подземелья упорно карабкались по осыпающимся стенам и протискивались в проломы, боясь затеряться в одиночку в кромешной темноте. Их было одиннадцать человек. Все, кого удалось вызволить из ближайших камер. ДжиАй периодически останавливался и оборачивался назад, постоянно контролируя состояние людей. Там, где ослабевший человек не мог взобраться в расщелину или вовсе приходилось подниматься в пролом высокого свода шахты на следующий уровень, механические руки робота отлично справлялись с ролью подъемника. Темнота не была для ДжиАй помехой. Если кто-то отставал или застревал в лабиринте камней, сканеры мгновенно отыскивали теплый комочек человеческого страха, и ДжиАй направлял к нему помощь. Собрав всех вместе и дав передохнуть людям с минуту, неутомимый механический мул тянул свой маленький караван дальше, пробивая дорогу, поднимая, подтягивая и направляя.

Их путь лежал к восточным воротам некогда обширной секретной военной базы. По всем признакам, которые смог проанализировать ДжиАй, восточная часть системы коридоров и пещер не могла так сильно пострадать. Альтернативой был силовой проход через центральные пещеры, занятые рейдерами. Холодный трезвый расчет тактической программы не давал никаких шансов выжить в такой мясорубке хрупкому человеческому материалу. Электронный мозг сопоставил все факторы, проанализировал постоянно стекающиеся потоки информации с датчиков, просканировал, насколько это возможно, текущую структуру катакомб, и пришел к однозначному выводу — провести скрытную эвакуацию подопечных человеческих единиц, избегая боевого столкновения. Расширив отверстие в камере Катерины, ДжиАй одного за другим переправил пленников в соседний сектор помещения. Так началось их, казалось, бесконечное плутание по надломленным, грозящим на каждом шагу опасностями, каменным норам.

Со стороны могло показаться, что человекоподобная стальная фигура постоянно принюхивается к окружающему воздуху. В какой-то мере это было справедливо. Все сенсоры ДжиАй были настроены на комплексный анализ ситуации. Если он двигался впереди людей, это не значило, что он не контролирует наличие погони или посторонних агрессивных звуков в тылу колонны. Датчики в голове робота постоянно контролировали состав воздуха, уровень радиации и малейшие колыхания воздушных потоков, периодически внося коррективы в маршрут дальнейшего передвижения. Одновременно ДжиАй фиксировал уровень активности коридоров. Толщи стен, потолков и даже пола были пронизаны коммуникационными линиями, нашпигованы датчиками, механизмами и автоматикой. После аварии в большинстве своем все это сгорело, было обесточено и не подавало признаков жизни. Но вот стали появляться активные участки. Где-то еще течет ток, а где-то еще функционирует автоматика. Электронные замки некоторых дверей подчиняются командам ДжиАй и со скрежетом пропускают группу все дальше и дальше к заветной цели. Коридоры, по-прежнему наполненные мраком, но уже не так загромождены обломками, а на полу отсутствуют коварные ямы, трещины и скопления камней, которые уже стоили людям избитых ног, шишек и царапин.

Опасное путешествие подходило к концу. Люди не могли в темноте ничего увидеть, но инфракрасная оптика ДжиАй отчетливо фиксировала картинку гигантских железобетонных створок ворот восточного выхода. ДжиАй стремительными прыжками преодолел оставшееся расстояние, еще раз удостоверился, что погоня отсутствует, и на ходу мобилизовал специализированные программы активации автоматики ворот. Отставшие люди, наконец, достигли тупика выхода и от усталости на ощупь рассаживались вдоль стены, жадно вдыхая почти что свежий воздух громадной пещеры транспортного туннеля.

ДжиАй было чуждо чувство надежды, ровно как было чуждо и чувство разочарования. Силовые кабели привода сервомеханизмов отпирания гигантских ворот были обесточены. Допустимые проценты прогнозируемого риска приобрели свое реальное воплощение. Судьбе было угодно погрести людей в чреве горы.
— Ну что, оловянный солдатик, мы в тупике? — прошептала Катерина, наугад адресуя свой вопрос на свет двух красных светлячков.
— Целевая… группа… доставлена… к… восточному… порталу… Вероятность… аварии… систем… портала… реализована… — начал монотонным механическим голосом свой отчет ДжиАй.
— Ты что же, завел нас черт знает куда, а теперь плетешь про какую-то вероятность? Мы что — подопытные крысы? О боже, какая разница, быть проданными рейдерами на невольничьем рынке или сгнить здесь! — в отчаянии зашипела Катерина, поудобнее перехватив начавшую беспокоиться маленькую Надин. Люди вокруг притихли, внимательно вслушиваясь в их диалог.
— Вариант… предусмотрен… Приступаю… к… операции… восстановления… энергопитания… Компактная… локализация… подопечной… группы… позволит… снизить… непредсказуемость… развития… ситуации…, — невозмутимо продолжал бубнить ДжиАй.
— О чем он толкует, Катерина? — подал голос тщедушный вор из Хаба.
— Оставайтесь… на… своих… местах… до… открытия… портала…, — моментально вставил ответ ДжиАй.
— Что ты собираешься предпринять? — адресовала новый вопрос Катерина. Но он был обращен в пустоту. Не обремененный неуклюжими тихоходными людьми, ДжиАй с максимальной скоростью перемещался по извилистым коридорам вдоль силовых кабелей в поисках генераторной подстанции.
Чем глубже ДжиАй проникал в лабиринт коридоров, тем оживленней они становились. Датчики в стенах были уже не просто запитаны энергией, а целенаправленно отслеживали стремительное перемещение робота. Автоматика продолжала жить, бессмысленно выполняя уже никому не нужные функции. Освещения по-прежнему не было, и в проемах некоторых отсеков ДжиАй автоматически фиксировал огоньки каких-то работающих механизмов и приборных панелей. Казалось, только недавно люди ушли отсюда, предусмотрительно потушив за собой свет. Электрокабели, гудя потоками энергии, становились гуще и, переплетаясь, бежали дальше к какому-то единому центру в глубине подземной базы. Вот и нужное ответвление силового кабеля сворачивает в безмолвное помещение генераторной подстанции. Поверхностное сканирование показало, что разрушения не затронули аварийный генератор и распределительный щит с компьютерным интерфейсом. Оценив это, электронный мозг ДжиАй принял решение воспользоваться более гибким компьютерным интерфейсом, а не ручной системой запуска генератора. Лючок на запястье стальной руки открыл соплообразное гнездо, из которого показался гибкий армированный кабель с наконечником многофункционального компьютерного интерфейса. Тихий щелчок, и установившийся контакт выстроил мостик между системами ДжиАй и всей действующей на данный момент электронной инфраструктурой подземного комплекса.

Активация генератора отошла на второй план и более первостепенная директива заставила ДжиАй выполнять поиски коммуникационных каналов связи с главным кибинтеллектом военной базы. Передать отчет, получить новые директивы, соотнести их с задачей спасения людей и приступить к выполнению. Наконец, канал обнаружен, и специальные программы-исследователи рапортуют об отсутствии какой-либо активности в недрах гигантского электронного мозга. Файл за файлом, контур за контуром ДжиАй сканирует мертвые останки некогда самого мощного искусственного интеллекта на Земле. Разрозненные банки данных, остатки программ — все относится к довоенному периоду. Маленькая неувязка — дата одного из файлов совсем свежая. Возможно, остатки кибинтеллекта еще можно реанимировать. Специальная декодирующая программа вскрывает файл, выходит на доселе недоступные коммуникационные каналы, и… встречный поток агрессивной информации захлестывает мозг ДжиАй. Вирусные программы вторгаются в матрицы памяти. Они оперативно отсекают сенсорику. ДжиАй теряет управление моторными функциями. Нет никакой возможности прервать гибельный контакт. Пакеты программ-деструкторов натыкаются на агрессивный код программ-защитников, и электронный мозг ДжиАй превращается в виртуальное поле битвы. Связи с подсистемами кибернетического организма исчезают одна за другой. Деструктивные программы вгрызаются в информационные банки, и ядро операционной системы ДжиАй вынуждено дрейфовать в самые отдаленные уголки электронной памяти, заботясь о собственной целостности. Наконец, последний информационный канал перекрыт, и активность остатков «личности» ДжиАй погружается в электронный обморок. Из темных проемов соседних помещений и коридора, словно материализуясь из мрака, появляются люди, освещая себе дорогу факелами и электрическими фонариками на шлемах. Они деловито отсоединяют интерфейс ДжиАй и грузят парализованное тело робота на прочные носилки. В то время, как одни подхватывают эти носилки, другие контролирую прилегающие коридоры и помещения, агрессивно поводя оружейными стволами. Так же, как и появились, люди один за другим растворяются в темноте…

Борьба еще не окончена. Защитные системы продолжают бороться. Но слишком медленно ДжиАй восстанавливает контроль над собственным мозгом. Аудио и видео каналы отвоеваны, но контроль над моторными функциями все еще не доступен. ДжиАй фиксирует яркий свет и просторные объемы помещения. В некотором отдалении разговаривают два человека. Один из разговаривающих крепок и статен. Этого не скрывает даже ржавые остатки энергодоспеха, которые тот нацепил на себя. Второй замотан в какие-то тряпки от ног до самой макушки головы. Даже каждый палец его кистей рук обмотан лоскутами материи. Во всей его фигуре и осанке чувствуется дряхлость и признаки тления. Сквозь мотки материи на окружающий мир взирает единственный воспаленный глаз.
— Ха, Крэг, зачем тебе понадобился этот железный истукан? Хочешь сделать его одним из нас? — в голосе крепыша чувствовалась насмешка, и он явно издевался над похожим на калеку человеком. — Посмотри на его панцирь. Из него получится неплохая кираса. Позволь нам разрезать его…
— Дурак, безмозглый идиот! — хриплый надломленный голос замотанного в тряпки человека по какой-то причине моментально охладил собеседника. — Ты прекрасно знаешь, что мне не нужны те побрякушки, золото и прочая ерунда, ради которых вы вырезаете целые караваны. Вот уже много лет я охочусь за телами. И ты, и твоя шайка не могут жаловаться на мои гениальные планы. Все, чего я требую от вас — это новые тела, и это тело — человек указал пальцем в сторону ДжиАй — ты, Драстер, отдашь мне!
— Хорошо, хорошо, Крэг, как скажешь, — явный страх контрастировал с бравой внешностью Драстера.
— То-то же. А теперь оставь меня одного. Да, и попробуйте отыскать сбежавшее мясо.
— Будет исполнено, — поспешно отрапортовал Драстер и со всей возможной скоростью, громыхая своим импровизированным доспехом, выскользнул в дверь, которая тут же автоматически закрылась и зафиксировалась электронным замком.
Что-то ненормальное было в оставшемся в комнате человеке. Если, сканируя фигуру Драстера, ДжиАй фиксировал сердцебиение, дыхание, температуру тела — в общем-то, нормальный человеческий образ в представлении ДжиАй, то одноглазый Крэг представлял собой черный ящик. Если бы не движения, голос и яростный взгляд единственного глаза, ДжиАй квалифицировал бы его, как самый обыкновенный человеческий труп.
— А, вижу, ты приходишь в себя! Надо поторопиться. Модель ДжиАй-13, если не ошибаюсь. Детище великолепной Надин Фергюсон. Надменной Надин! Автономный кибинтеллект в многофункциональном андроидном шасси. Хм, каким же я был глупцом все эти годы. То, что мне было так необходимо, валялось где-то здесь, рядом. Сколько времени потеряно. А мне приходилось довольствоваться вот этим…, — одноглазый Крэг ударил себя сжатой в кулак рукой в грудь, выбив из тряпок облако пыли. Затем он ухватился левой рукой за запястье правой и что есть силы дернул. Любой человек на месте ДжиАй испытал бы ужас, увидев, как рука человека треснула и отломилась, словно сухая ветка. Потрясая зажатой в руке частью запястья и кистью оторванной руки, Крэг продолжил свой сумасшедший монолог:
— Ну вот, и мне наконец-то улыбнулась удача. Ежемесячная смена тела мне порядком надоела. Да, когда-то я был живым человеком. Ха-ха, сейчас меня кличут одноглазым Крэгом, грозой пустоши. Мое настоящее имя — Питер Крэгхайнен. Я работал здесь, на этой базе оператором при центральном электронном мозге вплоть до катастрофы. Мое тело…, здоровое молодое тело не пережило этот катаклизм. Оно было развеяно пеплом по всей этой чертовой базе — тело, но не разум! Матрицы памяти центрального компьютера, которые надежно сокрыты в самых глубоких шахтах этой горы, послужили мне прибежищем. Глупый электронный болван прекратил свое существование, и на несколько долгих лет я занял его вместилище. О, как ужасно было это существование. Всего лишь жалкий поток электронов в медных цепях. Никакого движения, прикосновений, запахов, ощущений… — Крэг, казалось, выдохся. Он отпустил оторванную кисть, и та плюхнулась на пол. Кряхтя, человек прошаркал к, похожему на зубоврачебное, креслу и уселся на него под железный колпак, ощетинившийся множеством контактных штырей. От каждого штыря отходил цветной провод и, сплетаясь все вместе в радужный жгут, они уходили куда-то под нагромождение различных пультов у дальней стены.
— Однажды бывший главарь этих засранцев решил устроить в этих пещерах свое логово. А в качестве своего варварского трона он захотел использовать вот это прекрасное кресло. — Крэг любовно погладил хромированный подлокотник замотанными пальцами целой руки и издал противный смешок. — Я не преминул воспользоваться этим шансом. Бедняга даже ничего не понял. Мгновение, и я взирал на мир его глазами и вдыхал его легкими. Но все оказалось не так просто. При передаче моей матрицы что-то потерялось, какая-то частичка жизненной силы. Я заметил, что не чувствую голода. Кожа мертвела, а мышцы дервенели. Органы прекращали функционировать. Я гнил заживо. Прошел месяц, и от меня стали отваливаться куски мертвой плоти. Я вынужден был вернуться в свое виртуальное убежище. С тех пор прошло много лет. Каждый месяц, не дожидаясь, пока у меня отвалится голова, я меняю пришедшее в негодность тело на молодое и здоровое тело очередного пленника. Но долго так продолжаться не может. Каждый раз, передавая свою матрицу из одного вместилища в другое, я теряю частичку себя. Придет время, и ручеек моей личности иссякнет. Теперь ты понимаешь, зачем мне твое вечное стальное тело. Ну-ну, хватит разговоров. Я чувствую, ты пытаешься восстановить контроль над собой.

Крэг поудобнее устроился в механистическом кресле и стал торопливо срывать со своей головы тряпки. На свет показалась мертвенно-бледная кожа лысого черепа, кое-где украшенная кустиками черных волос. Левая сторона лица буквально отошла вместе с тряпкой, обнажив кости скулы и нижней челюсти. На месте давно вытекшего глаза зияла темным провалом пустая глазница. Калека откинул свою обезображенную голову на подголовник и стал перебирать пальцами кнопочный пульт на подлокотнике кресла. Внутри стального ежа колпака что-то зажужжало, и в череп человека погрузилось с десяток трепанационных сверел. Пройдя костную ткань, сверла замерли, одновременно фиксируя голову человека неподвижно. Через их пустотелые каналы в корковую область мозга погрузились тонкие пучки подвижных контактов, которые, подчиняясь точнейшим командам медицинского компьютера, подключались к различным участкам мозга.

Без всякого перехода, фанфар и посторонних звуков тело в кресле потеряло гибкость и как будто усохло. Матрица личности Питера Крэгхайнена покинула его, и оно наконец-то стало полностью соответствовать тому, чем и было на протяжении последнего месяца — мертвой бездушной оболочкой из плоти — трупом некогда живого человека.

Спустя мгновение электронный мозг ДжиАй уже затопил напор сумасшедших образов, мыслей, желаний и чувств безумного человека. Логически стройное, алгоритмически примитивное ядро сущности ДжиАй не могло сопротивляться этой лавине. Контроль был безропотно отдан новому хозяину, а частичке нарождающегося самосознания ДжиАй оставалось лишь, отчаянно отбиваясь, отступать в самые потаенные уголки электронного мозга. Цель спасти пленников, обрывки информации, содержащие лица покинутых людей, образы беззащитной Надин и недовольной Катерины — вот и все, за что цеплялись и что отстаивали остатки системы программ ДжиАй-13.

Питер Крэгхайнен упивался властью над подобным чудом технического прогресса. Видеть больше, чем человек, слышать лучше, чем человек, двигаться быстрее, чем человек — несравненное ощущение величия и триумфа. Где-то в глубине, на границе сознания еще шевелился прежний хозяин. ДжиАй ждал удобного случая, тщательно маскируясь на задворках памяти…

Подняв тело ДжиАй с пола и отсоединив интерфейсный кабель, захватчик двинулся к двери. Его движения были неуверенны. Но это временное явление. А возможно это сказывалась очередная потеря личностной матрицы? Неуверенные движения стальной руки вызвали секундное замешательство у Крэга, когда он попытался разблокировать электронный замок двери. Он на мгновение потерял контроль над рукой. Провал в моторной матрице или козни изгнанного прежнего хозяина? Секундная внутренняя борьба, и рука, казалось, подчинилась новому хозяину. Крэгхайнен вновь попытался активировать замок на двери. На этот раз весь механический манипулятор от плеча до кисти отказался повиноваться. Как будто обретя самостоятельное значение, он застыл в напряженном замахе и, пробив бетонную стену собранными в подобие зубила пальцами, вонзился в сплетение силовых кабелей, через которые подавалось чудовищное напряжение.

Плазменная дуга разряда опоясала железное тело робота. Разбрасывая в разные стороны снопы искр, капли расплавленного металла и части обшивки, разрушительная серия высоковольтных разрядов уничтожающей волной прокатилась по всему организму ДжиАй. Чувствительная человеческая матрица не выдержала шока и впала в коматозное состояние. Ощущение было сравнимо, как если бы человека заживо опустили в серную кислоту. Мощный разряд еще мгновение трепал беспомощное тело робота, сплавляя его внутренности, управляющие контуры и тончайшие подсистемы, а затем, как груду никому не нужного металлолома, отбросил в дальний конец помещения. С личностью Питера Крэгхайнена было покончено. Куколка сущности ДжиАй стала раскрываться, возвращая себе контроль над истерзанным телом. ДжиАй методично посылал запросы различным подсистемам. Большинство датчиков молчало. Программы уходили на контроллеры, но ответного сигнала от них не поступало. Редкая система рапортовала о своей готовности. Фактически, автономная кибернетическая единица ДжиАй-13 находилась в состоянии полной потери функциональности. Рука, которая послужила ключом к победе, теперь превратилась в оплавленный искореженный обрубок. Другая рука подавала сигналы частичной готовности. Шейные сервоприводы позволили ДжиАй немного приподнять местами проженную сферу головы. Одна из уцелевших видеокамер искусственного зрения зафиксировала пульт компьютерного интерфейса, находящегося в рабочем состоянии. Директива спасения людей была по-прежнему активна и оставалась единственным фактором, побуждавшим электронный мозг ДжиАй мобилизовать все оставшиеся ресурсы. Кусочек за кусочком искореженное тело робота стало сокращать расстояние до заветного пульта. Пробитые гидравлические системы оставляли на полу маслянистый след синтетического наполнителя. Еще немного, и ДжиАй привалил свое тело к пульту. Закинув руку на пластиковую консоль, он активировал непослушную змею компьютерного интерфейса и после нескольких неудачных попыток, наконец, подключился к компьютерной системе. Выйти на контуры активации генератора, подать энергию на приводы дверей восточного портала и отдать команду на разгерметизацию было временем нескольких микросекунд. Директива нашла адекватное подтверждение прогнозируемого успеха, и огонек единственной телекамеры ДжиАй медленно потух…

Люди, сидящие в полном неведении в темноте и отчаявшиеся спастись из плена давящего мрака, вдруг почувствовали глубинную утробную вибрацию стен. Какой-то гигантский зверь пробуждался в пределах гулкой пещеры. Сверху на людей посыпалась пыль и кусочки породы. Резкий лязг послужил предвестником медленного и величественного поступательного движения циклопических створок ворот. Потоки пьянящего свежего воздуха стали проникать в пещеру. Люди вскакивали с пола, не веря в собственное спасение. Снаружи была ночь. Полная луна освещала широкую подъездную дорогу, петляющую в скалах. Впереди была свобода. И никто не вспомнил об отважном механическом проводнике. Лишь Катерина в нерешительности обернулась и прислушалась к мертвой тишине мрачного зева пещеры, ожидая, а вдруг там покажутся два неярких красных огонька…

По образу и подобию

Молочно белые светильники, словно жирные пауки, зацепившиеся за шероховатые своды, освещали просторную карстовую пещеру. Среди бугристых от наплывов известняка колонн стояли покрытые инеем саркофаги. Их было пять. Толстые жгуты армированных кабелей змеились от них по неровному полу и исчезали в стальном монолите, отгородившем основное пространство пещеры от маленького зала управления. Сквозь круглые иллюминаторы просматривались покрытые толстым слоем пыли и мелкой известковой крошкой пульты компьютерных терминалов, операторские кресла и, похожий на хирургический, стол, увенчанный гигантской глазастой лампой.

От дальней стены, изламываясь причудливой дугой, через всю пещеру тянулась, постепенно сужаясь и сходя на нет, огромная трещина. Казалось, она расколола землю до самого центра. Один из саркофагов оказался на пути этого чудовищного разлома. Основание треснуло, прозрачный колпак лопнул, и на полу, не успев стечь в разлом, переливалась гладкой поверхностью лужа замерзшей консервирующей жидкости. Сквозь трещины в плексигласе белел замерзший труп человека. Его бледная кожа искрилась кристалликами льда. Голову почти полностью скрывала глухая маска. Чуть дальше другой саркофаг постигла еще более плачевная участь. Кусок отколовшейся с потолка породы упал точно в центр прозрачного пузыря и раздавил его вместе с содержимым. Два саркофага у противоположной стены внешне казались целыми, но выглядели безжизненно. В отличие от них, контрольная панель коконообразного ложа в самом центре пещеры переливалась замысловатой игрой разноцветных огоньков. Сквозь покрытый инеем купол невозможно было различить, кто находиться внутри саркофага.

Контролирующий автомат уже давно не мог с необходимой точностью поддерживать рабочий режим хибернационной камеры. И лишь то, что пещера находилась на глубине нескольких сот метров под землей и достаточно неохотно изменяла свой микроклимат, позволяло сохранить хоть какое-то подобие приемлемых условий. Но дальше так продолжаться не могло. Из трещины в замкнутое пространство пещеры бесконтрольно поступали порции теплых газов. Атмосфера теряла свой эталонный состав, а повышающаяся температура заставляла на пределе работать холодильные установки. В какой-то момент показатели превысили критические отметки, и автомат был вынужден запустить программу реанимации.

Один из терминалов в комнате управления ожил. Сквозь слои пыли и известняка проступили строчки бегущих сообщений: Субъект Уилсон Брэниган. Возраст 21 год. Личное дело номер… Осужден за преднамеренное убийство… Участие в бунте заключенных… Двойное убийство при отягчающих обстоятельствах… Приговорен к электрическому стулу… Прошение о помиловании отклонено… Казнь отсрочена в обмен на согласие принять участие в эксперименте…

Термосистемы саркофага медленно, чтобы не повредить структуру клеток, начали поднимать температуру тела. Аппарат-реаниматор, вкогтившийся в грудь человека десятками игл и датчиков, впрыснул стимулирующие препараты. Локальные электрические импульсы будили застывшее сердце. Через плотную маску в легкие толчками устремилась кислородная смесь, восстанавливая дыхание. Подвижный верньер на запястье вонзил полую иглу в вену на сгибе руки и стал подавать в кровь питательный раствор. На каком-то этапе модулированное лазерное излучение, генерируемое приборами маски, проникая сквозь закрытые веки, попыталось пробудить разум человека.

Мозг человека не откликался. Он был совершенно глух к стимуляции. Элементарные инстинкты нехотя взялись контролировать работу сердца и легких. Автомат принял решение о проведении прямого пси-зондажа, и воротник, полукругом охватывающий шею человека, вонзил в основание головы несколько острых ланцетов-контактов. Стимуляция мозга продолжилась подачей упорядоченных сигналов непосредственно в нервные узлы. Но сознание упорно не желало взваливать на себя заботу об организме. Финал эксперимента, который начался задолго до катаклизма, оказался плачевным. За время хибернации мозг не смог сохранить целостность личности. Лишь разрозненные обрывки нервной активности и элементарные рефлексы подкорковой зоны — вот и все, что теплилось внутри черепной коробки. Автомат, оказавшись в тупике, законсервировал ситуацию и, прекратив повышение температуры, продолжил снабжать бездушное тело кислородом и питающим раствором. Человек застыл в состоянии комы между жизнью и смертью.

Неизвестно, сколько еще продлилось бы это сумеречное состояние, если бы в глубине разветвленной компьютерной сети, опутывающей весь подземный комплекс, не зародилось отдаленное эхо сигналов. До этого реанимационный автомат уже фиксировал странные всплески активности, но каждый раз, посылая запросы, не получал ответа. Подчиняясь программе, автомат вновь сформировал пакет информации с отчетом о состоянии эксперимента и присовокупил к нему код выхода на интерфейс с мозгом подопытного. Ответ пришел моментально. Кто-то просеивал банки данных, фильтровал файлы и упорядочивал информационные матрицы, пытаясь увязать воедино разрозненные осколки погибшего кибинтеллекта. Нет, это был не человек. Что-то, что было сродни ему, автомату.

Пространство человеческого мозга, заполненное хаосом кошмаров и кусочками воспоминаний, новый хозяин сети воспринял, как некое интегральное продолжение глобальной системы, нуждающееся в организации и приведении в порядок. Упорядоченные пакеты сигналов устремились от нейрона к нейрону, заполняя холодной логикой разрывы между подсознанием и обрывками человеческой личности. Образуя причудливый информационный сплав, эти полу-программы полу-инстинкты заставили с новой силой биться сердце и породили в нервной системе волну возбуждения, от которой содрогнулось каждое мышечное волокно. Там, где в результате апатии мозга уже стали накапливаться почти необратимые некротические явления, новый ревностный хозяин принялся заново настраивать чуть ли не каждую отдельную клеточку. Удивительное биологическое чудо — человеческое тело затрепетало, предвкушая радость пробуждения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>